ОНО

— На неделю! На десять дней! Не уезжай. Пожалуйста, Эдди. Прошу-у-у тебя.

— Перестань, Мирти. Хорошо? Да перестань ты.

Удивительно, она и впрямь перестала плакать — лишь смотрела своими заплаканными глазами с покрасневшими веками. Она не сердилась на него, нет, но ее охватил ужас при мысли, что станет с Эдди и что станет с ней самой; и быть может, впервые за долгие годы, что он знал Миру, Эдди почувствовал, что может любить жену, не опасаясь никаких эксцессов с ее стороны. Оттого ли, что он теперь уезжает? По-видимому, да… А впрочем, он может не сомневаться.

Он абсолютно уверен, что это так. У него было такое чувство, будто на него нацелили телескоп, но смотрели в него с обратной стороны.

Но может быть, это и хорошо. О чем это он думал? Ах да, он наконец пришел к выводу, что может спокойно и безболезненно любить Миру. Хотя она очень походила на его молодую мать. И даже несмотря на то, что она ела в постели шоколадные пирожные с орехами, одновременно смотря по телевизору свои любимые передачи, и крошки от пирожного всегда летели в его сторону; даже несмотря на то, что она была не очень умна; даже несмотря на то, что она убирала его лекарства в аптечку, потому что свои хранила в холодильнике.

А может быть, оттого…

Неужели Мира…

Эти и другие неясные предположения не выходили у него из головы во время их совместной жизни, в которой столь причудливым образом смешались его роли: сына, любовника, мужа. Сейчас, перед тем как ступить за порог дома, казалось бы, навсегда, Эдди пришло на ум новое предположение, как будто его коснулось крыло огромной птицы.

Неужели Мира, непонятно почему, боится еще больше, чем он? Ведь боялась же его мать.

И тотчас из подсознания зловещей ракетой вспыхнуло другое воспоминание о Дерри. В центре города на Сентер-стрит был обувной магазин «Туфли-лодочки». Однажды они пошли туда с матерью; ему, по-видимому, было лет пять, от силы шесть."

"Мать велела ему вести себя хорошо и посидеть тихонько на стуле, пока она будет выбирать туфли-лодочки в подарок на какую-то свадьбу.

Эдди действительно сидел очень тихо, пока мать беседовала с продавцом мистером Гарднером, но нельзя забывать, что ему было всего пять лет (может быть, шесть); после того как мать забраковала третью пару, которую предложил ей мистер Гарднер, Эдди, томясь от скуки, направился в дальний угол, где его явно заинтересовал один предмет. Поначалу Эдди подумал, что это какой-то огромный, перевернутый вверх тормашками автомобиль.