ОНО

Играли в строителей плотины, ковбоев, астронавтов, приземлившихся в джунглях. Но как ни называй эти игры, они сводились к одному — к пряткам. Они прятались от больших ребят. Прятались от Генри Бауэрса, Виктора Криса, Белча Хаггинса и им подобных. Горстка неудачников, аутсайдеров: Стэн Урис с большим носом-рубильником, Билл Денбро, который так ужасно заикался, что доводил людей до белого каления (единственное, что он выговаривал без заикания, так это «привет»); Беверли Марш, вся в синяках, с сигаретой, засунутой в рукав блузки; толстяк-верзила Бен Хэнском, чем-то напоминавший человеческое воплощение Моби Дика, и он, Ричи Тоузнер, в роговых очках, с лицом всезнайки, которое, казалось, просило кирпича.

Каким словом можно было назвать их в ту пору? Есть ли такое слово? Да, конечно. Каждый из них был размазней.

Надо же, как все это вспомнилось разом! И вот сейчас он стоял у себя в кабинете и дрожал, как бездомная собачонка, угодившая под ливень. Дрожал, вспоминая не столько давнишних друзей, с которыми когда-то убегал от хулиганов.

Нет, было и другое, о чем он раньше не думал, а теперь оно воскресло в памяти.

Кровавые воспоминания.

Какая-то темнота.

Дом на Ниболт-стрит. Крик Билла: «Ты убил моего брата, падло!»

Нет, этого он не забыл. Как бы хотелось, чтобы все это стерлось в памяти навсегда.

Запах отбросов, испражнений и еще какой-то неведомый запах. Хуже, чем предыдущие. Запах Зверя, там, в темноте, в подвале дома, на пустынной улице. Запах Зверя. Ричи вспомнил Джорджа.

Но это было уже невмоготу, Ричи стало тошнить; он побежал в уборную, наткнулся в темноте на стул, чуть не упал.

Он едва успел. Скользнул рукой по гладкому кафелю туалета, упал на колени, точно танцор брейка, ухватился за крышку унитаза и опорожнил свой желудок. Но даже тогда рвота не прекратилась: внезапно перед глазами возник Джордж Денбро. С него-то все и началось. Джорджа убили осенью 1957 года. Он погиб сразу после наводнения, его нашли с отодранной рукой. Ричи сделал все, чтобы вытеснить эти воспоминания, но иногда они давали о себе знать, картины прошлого всплывали перед глазами.

Спазмы прошли, и Ричи слепо потянулся к ручке унитаза, с ревом хлынула вода. Ранний ужин ушел в канализационную трубу.

В смрадную темноту.

Ричи закрыл крышку унитаза, уткнулся в нее лбом и заплакал. Последний раз он плакал в 1975 году, когда умерла мать. Не сознавая, что он делает, Ричи закрыл глаза обеими руками, и у него в ладонях оказались контактные линзы, выскочившие из глаз.