ОНО

Слышно было, как проезжали машины, но в тумане их было не видно, и к тому же акустика, как нередко случается в тумане, была такова, что невозможно было разобрать, близко или далеко машины, пока они не выныривали из тумана прозрачными нимбами фар.

Майк повернул направо, на Джексон-стрит, в объезд, и через Пламер-лейн выехал на Мейн-стрит. Во время этого непродолжительного обходного маневра он миновал короткий переулок, где впоследствии в зрелые годы ему суждено будет жить. Майк не смотрел на этот дом — небольшое двухэтажное здание с гаражом и небольшим газоном.

Оно ничем бы не привлекло юного Майка-велосипедиста, а между тем со временем большую часть своей жизни он будет его единственным владельцем и хозяином.

На Мейн-стрит он повернул направо и взял курс в сторону Бэсси-парка. Он ехал без цели, наслаждаясь тишиной раннего утра. Въехав в главные ворота, Майк спешился, поставил велосипед на тормоз и направился к Каналу. По-прежнему он не преследовал никаких особенных целей — просто ему взбрело в голову, что кошмарный сон имеет некоторое отношение к его маршруту.

Майк даже не помнил свой сон — помнил только, что кошмарные сновидения то и дело смешивались, а в пять утра он проснулся в холодном поту, объятый дрожью, и первое, что пришло на ум: надо позавтракать на скорую руку и поехать на велосипеде в центр.

Здесь, в Бэсси-парке, среди еще не рассеявшегося тумана, стоял какой-то неприятный запах: соленый и гнилостный запах моря. Майк и раньше улавливал этот запах. На рассвете, когда стоял туман, в Дерри пахло океаном, хотя до него было миль сорок.

Но сегодня утром пахло особенно остро. Почти угрожающе."

"Тут что-то привлекло внимание Майка. Он нагнулся и подобрал с земли дешевый перочинный нож с двумя лезвиями. На нем были процарапаны инициалы «Э. К.». Несколько секунд Майк задумчиво разглядывал нож, затем положил в карман: «Нашел — мое, что с возу упало, то пропало».

Майк посмотрел по сторонам. Рядом валялась перевернутая скамейка. Майк поставил ее как надо, вдел железные опоры в отверстия в земле, и скамейка водрузилась на свое место, на котором она простояла многие месяцы, а быть может, годы.

Майк заметил, что трава за скамейкой примята… оттуда через парк шли две борозды. Примятая трава уже распрямлялась, но борозды были видны отчетливо. Они шли в сторону Канала.

Виднелась кровь.

«Птица помнит… птица помнит… — промелькнуло в сознании Майка, но он отогнал эту мысль. — Эка невидаль, кровь. Собаки, видно, подрались. Одну, должно быть, здорово искусали».