ОНО

Ричи протянул к ним руки, но Белч Хаггинс носком ботинка отшвырнул их в сторону. Вот почему все лето Ричи ходил в очках, у которых дужка держалась на липком пластыре.

Билл вздрогнул и направился к противоположной стороне школы. Он заметил, что миссис Морган, учительница четвертого класса, спешит положить конец насилию, но Билл знал, что пока она подбежит, Ричи достанется на орехи. Действительно, к моменту появления миссис Морган Ричи голосил и заливался слезами.

— Смотри-ка, какой сосунок, плакса, — сказал кто-то из компании Генри.

У Билла возникало меньше проблем с хулиганами. Они, понятное дело, издевались над ним за его заикание. А как-то раз ни с того ни с сего не ограничились одними насмешками. Школьники шли на обед из спортивного зала, как вдруг Белч Хаггинс выбил ногой из руки Билла сумку с домашним завтраком, наступил на нее тяжелым ботинком и раздавил ее всмятку.

— О-е-ей! — всплеснув руками, вскрикнул Белч, изображая глумливый испуг. — Из-из-виняюсь, су-су-чонок, я т-твой за-завтрак размазал.

И он зашагал по коридору к туалету, где перед дверью у питьевого фонтанчика его поджидал Виктор Крис. При виде этой сцены Виктор захохотал как припадочный. Впрочем, все обошлось, и с завтраком не вышло напряга, Билл выпросил у Эдди полпирога, а Ричи с радостью подарил ему проклятое яйцо, которое матушка чуть ли не каждый день клала ему в сумку. Эдди не выносил яйца, от одного их вида его тошнило, во всяком случае, так он рассказывал всем.

Если не можешь стать невидимкой, надо сделать все возможное, чтобы не попадаться на глаза этим сволочам.

Эдди забыл это правило и поплатился.

После этой разборки Эдди еще держался, хотя из носа фонтаном била кровь, но когда Генри и его дружки, обдав его брызгами, переправились на другой берег Кендускига, дело приняло худой оборот. Носовой платок Эдди весь пропитался кровью. Билл дал ему свой и прислонил друга к откосу, чтобы Эдди сидел с запрокинутой головой. Билл помнил, как мама заставляла Джорджа запрокидывать голову, когда у того случались кровотечения из носа.

Боже, как больно, как тяжело было думать о Джордже.

Когда смолкли шаги и голоса хулиганов, продиравшихся сквозь кустарник, кровотечение у Эдди прекратилось, зато разыгралась астма. Он начал ловить, точно рыба, ртом воздух, в отчаянии сжимая и разжимая руки; горло его сипело и хрипело.

— Черт! Астма! Ох! Ох! — еле выговаривал Эдди.

Он нашарил аспиратор у себя в кармане и наконец с трудом извлек его оттуда.