ОНО

Один, величиной с бейсбольный мяч, врезался в кусты, неподалеку от Бена. «Нет, хватит, — подумал Бен, — хуже некуда». Что самое скверное, Генри снова поднялся. Подобно часам «Таймекс», Генри, несмотря на боль, опять ринулся на Бена. Тот повернулся и кинулся напролом сквозь кусты, в западном, как он надеялся, направлении. Если он пересечет Пустыри и доберется до Оулд-Кейпа, то можно стрельнуть два цента и сесть на автобус прямо до дома. А дома, заперев дверь, он бросит свои окровавленные отрепья в мусорный ящик, и этот безумный кошмар наконец-то кончится.

Бен представил, как он сидит в кресле в столовой. Чистый, вымытый, в махровом красном халате, смотрит диснеевские мультфильмы по телевизору и пьет молоко с клубникой. «Помни об этом», — мрачно приказал он себе и, переваливаясь с ноги на ногу, поспешил дальше.

Его лицо хлестали верхушки кустов, Бен раздвигал их руками. Попадались колючки. Бен не обращал на них внимания. Он остановился на ровной прогалине, черной от грязной жижи. Перед ним выросли похожие на заросли бамбука кусты.

От земли шел нестерпимый зловонный запах.

«Зыбучий песок», — мелькнула у него, как тень, зловещая мысль. Он посмотрел на заросли кустов, залитых стоячей водой. Ему не хотелось углубляться. Даже если нет зыбучего песка, он увязнет там в такой грязи, что в лучшем случае потеряет свою обувь. Бен повернул направо, пустился бегом вдоль кустов и наконец забежал в какую-то рощу.

Деревья, большей частью ели, росли здесь очень густо, борясь за свое место под солнцем, но кустов и травы почти не было, и Бен прибавил скорость.

Он сомневался, что движется в правильном направлении, но по-прежнему полагал, что оторвался от преследователей. С трех сторон к Пустырям подступал город, а с четвертой шло недостроенное шоссе. Рано или поздно он куда-нибудь выйдет.

В животе закололо, Бен вздернул остатки свитера и осмотрел рану. Он вздрогнул и даже присвистнул: живот походил на огромный рождественский расписной елочный шар, он был весь измазан кровью и зеленой жижей.

Бен опустил свитер. От такого зрелища его едва не стошнило."

"Впереди послышался приглушенный шум — какое-то жужжание. Иных звуков не было слышно. Человек взрослый, озабоченный лишь тем, как бы скорее выбраться из этого гнусного места (Бена стали донимать комары, разумеется, не с воробьев, но довольно крупных размеров), человек взрослый не придал бы значения этому шуму или бы вовсе его не услышал. Но Бен был еще мальчишкой и едва оправился от испуга.