Случайная дочь миллионера

– И ты хочешь сказать, что все семь лет вы были просто друзьями? И что Самойлов просто по-дружески замуж тебя позвал, когда ты беременная от другого была, и ребенка чужого на себя записал? – сквозь зубы цедит он, а я не понимаю, чего у него вдруг тон стал таким язвительным. – И что за семь лет у вас дальше дружбы ничего не зашло?

– Почему же не зашло? Зашло, и не один раз, но в итоге ничего не вышло. Не буду врать, я когда-то  в него была влюблена, давно очень, но это в далеком прошлом.

– Бред какой-то. Я видел, как он на тебя смотрит.

– Я не слепая, Руслан. И не дура. Я знаю, что Макс любил меня. Не сразу дошло, конечно, у меня, знаешь ли, не было времени думать об этом, я дочь твою в себе носила, как дальше жить – не представляла…

– Не злись, – примирительно выставляет перед собой ладони. –  Я просто пытаюсь понять, что происходило в твоей жизни, – уже чуть более спокойно говорит он.

– В моей жизни все прекрасно. Было. До твоего появления.

– Я бы поспорил.

Молчим. Друг друга взглядами сверлим, что у меня в глазах, что у Руслана – напряжение и недоверие. Только причины разные.

– Так что с разводом? Когда заявление подаете? – спрашивает Алмазов.

– Завтра. У Максима в ЗАГСе связи есть, но… Алиска же на него записана, так быстро не разведут. Когда ты сможешь ее на себя записать?

– Дня через два все будет сделано.

– Хорошо, – киваю я.

– Теперь я хочу узнать, почему ты вышла за него замуж. До этого момента я думал, между вами была такая любовь, что даже чужой ребенок помехой не стал, а сейчас полностью запутался в причинно-следственных связях.

– Это очень долгая история, – вздыхаю я, опуская взгляд. Пальцами ложечку для сахара сжимаю, вожу ею в чашке, словно размешивание сахара сейчас самое важное дело.

– У меня достаточно времени, чтобы выслушать, Вика. Потому что я уже ни черта не понимаю. Давай начнем с того момента, почему ты улетела, не попрощавшись, и как в твою голову пришла мысль выйти замуж за другого мужчину, при этом не сообщить мне о своей беременности.

Я открываю и закрываю рот. Те воспоминания ранят. Мне потребовалось много времени, чтобы запереть их в себе на замок.