Случайная беременность

И, отказываясь слушать их мнение, поставила перед фактом. Мне всё равно. Я хочу, чтобы они были рядом, под присмотром. Артур всё оплатит. Только… Чуть попозже.

– А я обещаю не только тебе, – зелёные глазки загораются. Но Мила жмурится, обнимая меня, и выпаливает: – Но и малышке! Мы приедем, как только ты скажешь! Мы выберем ей имя и пойдём покупать кроватку! С балдахином!

Розовая большая кроватка в детской. Та, о которой я мечтаю каждый день. А во сне она окрашивается в красный, когда врач говорит, что наша девочка с патологиями и не выживет.

На протяжении чёртовых двух месяцев!

Просыпаясь, я проклинала себя. Артура. Врачей. Потому что с этим ничего не сделаешь. Я узнавала насчёт болезни Беркута. Звонила знакомой, пыталась узнать больше информации. И везде неутешительные результаты. Не умрёт во время беременности – так сделает это потом.

Почему всё это? Мы живём в современном мире, где возможно всё! Даже рак можно победить, хоть и не во всех случаях.

Ваш малыш здоров!

Да у него даже шанса на лечение нет!

Гребаная неизвестность. Хотя ответ у меня уже есть.

Я ведь чувствую. Материнская связь прочнее всего. Порой я словно не ощущаю её. Нет ничего. Ещё рано для ощутимых шевелений, но… Внутри пустой шар.

Мила постоянно касается его. И в эти моменты он словно лопается.

Лопается мой ребёнок.

Как моё сердце, любая надежда на хороший исход.

Как потом смотреть ей в глаза? Или бабушке? Как глядеть на Артура? Говорить, что наш ребёнок умер? А Миле, которая мечтала стать тётей?

«Прости, мы не выберем ей имя? Не купим игрушки? И не сделаем ремонт в той большой комнате, предназначенной для детской?»

Поджимаю губы и чуть не плачу.

Я старалась жить на позитиве! Поддерживала Артура! Не думала о будущем. Но сейчас Мила сказала те слова, из-за которых внутри всё трещит.

– Хорошо, – отвечаю сухо, чуть не плача.

Мы обнимаемся, и я сразу ухожу в дом, когда машина с роднёй и багажом пересекает черту участка и оказывается за воротами.

– Мира, – Артур останавливает меня, когда прохожу мимо. Стираю слёзы, шмыгаю носом. Мне нужно побыть немного одной. Никого не видеть. Я боюсь взглянуть на Беркута. Снова дотронуться до живота.