Сломанные линии

Наверное, чтение так увлекло меня, что я не заметила, как кто-то (то есть Фостер) заглядывает сбоку в мою книгу.

– За каким лешим ты пялишься в мою книгу? – прижав читалку к груди, насупилась я.

Фостер вскинул брови, отстранился и состроил такую мину, что мне тут же захотелось ему врезать.

– Интересно просто стало, что ты так увлечённо там высматриваешь, – невинно-скучающе отозвался он.

– Это называется книга, – прищурилась я. – Познакомился бы что ли, для разнообразия."

"– Я тебя прошу! Это называется не: «Ой, какая интересная книга, не могу оторваться», а «Я посмотрела фильм с губастым английским парнем, от которого мои трусики промокли», – фыркнув, он закатил глаза, покачав головой.

 – Это не книги, – бросил презрительный взгляд на мою читалку, которую мне захотелось ещё крепче прижать к груди. – Это культ, новый фетиш, мейнстрим – называй, как хочешь. Пять лет назад все сходили с ума по вампирам, теперь это.

– А ты у нас тогда кто? – я развернулась, сев боком, чтобы лучше видеть хренова гуру.

 – Ваша группа то же самое, только в музыке. Несколько лет – и на смену вам придут другие. Guns N’ Roses, Mötley Crüe, ни о чем тебе не говорит? Backstreet Boys, в конце концов, – добавила, больше для того, чтобы позлить Кейда.

– Мы станем легендой, – без тени сомнения заявил Фостер, возвращая очки на глаза. – Легенда живет вечно, она бессмертна.

Мне захотелось засмеяться, но его слова звучали так пафосно и серьёзно, что я решила не портить миг триумфа.

Состроив выражение «покерфейс», я вернулась к чтению, всем своим видом заявляя, что чхать хотела на его мнение.

«Хм. Хотя по поводу Тео Джеймса он прав. Козлина, блин!»

***

Номер люкс в отеле «Четыре сезона». Эх, в такие моменты я почти любила свою работу!

Не распаковывая чемодан, я шлёпнулась на огромную кровать и позвонила Эмми со словами: «Угадай, откуда я тебе звоню?»

Мы немного поболтали, я – больше по привычке – посклоняла «занозу-в-моей-прекрасной-заднице-Фостера», но при этом звучала почти благодушно – находясь в такой роскоши, сердиться как-то не получалось.

Правда потом я поделилась с ней фостеровским мнением о Тео, и мы обменялись далеко не лестными отзывами в адрес мудозвона.

– Хотя, надо признать, он и сам ничего. То есть, на него когда смотришь, невольно думаешь: «Я бы его отымела», – засмеялась Эмми.

– Кому ты это рассказываешь, – сухо откликнулась я, чем ещё больше развеселила подругу.

В дверь постучали, правда ответа не дождались.