Сломанная тень

По приказу Константина Великого[29] уличенных подвергали кастрации…

– Тоннер! Вы сами-то, часом, не содомит?

– Нет, Карл Федорович, слово дворянина!

– А почему тогда извращенцев оправдываете?

– Я не оправдываю! Как христианин, как ревностный католик, я осуждаю их и молюсь, чтобы Господь вразумил этих грешников. Но как врач, как гуманист призываю не множить запретов, а тем более наказаний. Запретный плод, как мы знаем, сладок. Надо вразумлять заблудших…

– Вразумлять? Я покойному Баумгартену сколько раз говорил: «Ты позоришь не только отца, ты всех нас, остзейских дворян, позоришь», а он смеялся: «Вы, – говорит, – Карл Федорович, сами хоть разок попробуйте, так вас на женские прелести больше не потянет».

– Зарубежные исследования говорят иное. Содомитом становится далеко не каждый, даже среди испробовавших. Общеизвестно, что мужеложство распространено в тюрьмах: не имея возможности удовлетворить похоть обычным способом, заключенные начинают ублажать друг друга. Иногда добровольно, чаще под угрозой насилия.

– Предрасположенность, значит? – с ехидцей спросил Киршау. – Ловко, очень ловко придумано, наверняка самими содомитами. Я, мол, не виноват, таким уродился!

– Эта всего лишь одна из множества теорий.

Тоннер осекся. Он хотел сказать, что некоторые готовы признать ее вариантом нормы, но решил не лезть на рожон.

– Заболевание! – расхохотался Киршау. – Загляните-ка в Библии! Содомия – не болезнь, а искушение, которое должен преодолеть всякий мужчина. Меня и самого в незрелые лета влекло к юношам. Но я знал, что это влечение – дьявольское искушение, и преодолел его.

– Ну а меня Господь оградил от подобных испытаний.

– Вы сочувствуете содомитам – это еще хуже. Порок не может существовать, ежели все к нему нетерпимы. А вот когда есть сочувствующие, оправдывающие, готовые простить и понять, тогда Дьявол достигает цели. Боритесь, Тоннер, не губите свою душу. Пост и молитва укрепят вас, как укрепили меня. Справившись с содомским, остальные искушения я щелкал как орешки. Например, ни разу не был в борделе.