Сломанная тень

Значит, пора к решительным действиям переходить! Если Илью Андреевича скомпрометировать, это ж какая перспектива откроется! Лет через десять Хромов, как ни крути, от дел отойдет. И тогда заведующим кафедрой станет наследник маленькой житомирской скотобойни! Непременно станет. Остальных конкурентов Шнейдер раздавит без труда. Главное – с Тоннером расправиться! Прав Яхонтов, ох, прав.

Спрыгнув с экипажа, Борис Львович поспешил к себе на квартиру. Надо хотя бы поесть до занятий.

– Доктор! Христом Богом прошу! – кинулся к нему Макар, сгребавший мокрые листья.

Борис Львович даже не остановился, махнул рукой, мол, нету.

Сзади раздался грохот, и Борис Львович невольно обернулся. Макар плашмя упал на землю. Ни мольбы, ни униженные просьбы ни в ком сочувствия так и не вызвали. Оставалось Макару одно – пробраться тайком в главный корпус, где в банках со спиртом плавали гады, украсть и выпить. Правда, Хромов предупреждал строго-настрого: «Умрешь в жутких мучениях». Но мучения и без того были жуткими.

«Откуда Тоннер про смерть Баумгартена узнал? – подумал вдруг Шнейдер. – Никого, кроме полицейских, в квартире Ухтомцева утром не было. Осведомителей в полицейской среде имеет? Это важно выяснить!»

Борис Львович вытащил двугривенный, подумал и решил, что пятачка хватит:

– А ну-ка, любезный! – Макар при виде монетки сглотнул слюну и уставился масляными глазами на благодетеля. – К Илье Андреевичу с утра кто-нибудь приходил?

Дворник готов был за пятачок и землю жрать, и вприсядку пойти.

– Мясник к ним заходил. А потом зеленщик. Чухонка ливку[20] предлагала.

– Не то, – Борис Львович спрятал пятачок. Словно солнце в сюртук опустил. Потемнело в глазах у Макара. Видать, смерть пожаловала. Сейчас черти явятся, и никакой околоточный от них не спасет. И тут же хлопнул грязной рукой себя по лбу Макар.

– Карета за Тоннером приезжала.

– Это интересней, – Шнейдер снова вынул пятачок. – А кто в ней сидел? Видел?

– Видел! – облизнулся Макар. – Если рубль дадите, Борис Львович, скажу.

Шнейдер удивился. Только что был готов за пятачок ноги лизать, и вдруг рубль требует. Призадумался, наморщив лоб. Макар же испугался, с ходу хотел скостить до полтины, только Шнейдер его опередил:

– Сорок копеек, – как раз такую сдачу дал извозчик.