Сломанная тень

 – Полина Андреевна! Не убивайтесь! Вас ведь никто не винит! Откуда вы могли знать, что Кислицын негодяй?

– Замолчите! Я любила Матвея таким, каким он был. И ради него тоже была готова на все! Даже на преступление! И если бы не дитя, которое я ношу, наше с ним дитя, вчера наложила бы на себя руки!

– Господи помилуй, – прошептал Денис.

Бенкенштадт, как и Хромов, сесть Тоннеру не предложил:

– Я вами недоволен. Сперва надо было мне доложить! А вы спектакль устроили! Секретные сведения разболтали!

Тоннер решительно отодвинул стул и уселся.

У Бенкенштадта глаза налились кровью, хрустнул сломанный карандаш в руках, но он сдержался. Доктор не его подчиненный! Он сам просил у Тоннера помощи!

– Кислицын мог скрыться! – веско сказал Тоннер. – Докладывать и советоваться не было времени.

– Что ж! Убийцу вы изобличили. Буду хлопотать о награде!

– Благодарю!

– А вот о Дашкине пеклись напрасно!

У Ильи Андреевича заныло под ложечкой. Похоже, орден ему вручат в Нерчинске!

– В окружение Веремеева, – продолжил Бенкенштадт, – давно внедрен наш сотрудник, мы подробно осведомлены об их переписке.

Если бы хотели – давно бы Дашкина в Сибирь отправили! Но он не опасен! Просто болтун! Таких среди наших либералов – большинство. Но теперь, когда его ввели в Государственный совет, Дашкин будет восхвалять императора пуще записных лизоблюдов! Вот увидите! Так что жизнью вы рисковали напрасно!

Бенкенштадт позвонил в колокольчик, влетевшему адъютанту приказал закладывать карету.

– Ну что ж, Илья Андреевич! Мне пора!

Тоннер поднялся:

– Честь имею!

Тоннер нагнал Угарова уже за Средней Рогаткой[90].

– Простите! Меня Бенкенштадт вызывал!

– Понимаю! – Угаров, несмотря на боль, вышел из кареты – хотел поговорить с доктором наедине, без Лаевского.

– Еще раз благодарю. Если бы не вы…

– Не стоит!

Друзья помолчали.

– Чем планируете заняться? – поинтересовался Тоннер. – Живописью?

– Что вы! С этим покончено! Женюсь, там посмотрим!

– Боюсь, вашему темпераменту размеренность сельской жизни противопоказана! Как врач говорю!

Угаров улыбнулся:

– Может, год-другой в полку послужу.

А вы действительно не знаете, кто отравил Софью Лукиничну?

Тоннер снова поразился его интуиции:

– Почему вы решили, что ее отравили?

– Уж больно кстати умерла!

Тоннер вздохнул:

– Вы, как всегда, правы. Ее отравили. И сделала это Ирина Лукинична! Андрей Артемьевич задумал развестить, чтобы жениться на Ольге.