Сломанная тень

Ирина Лукинична вручила его Юрию Петровичу по приезде.

– Шнейдер упомянул, что Полина Андреевна беременна?

– Нет!

– Причем беременна от любовника! Семья хотела принудить ее скрыть позор!

У Хромова застучали зубы.

– Так вот! Муж хочет подать на вас жалобу! – Тоннер счел возможным слегка исказить факты. – А Шнейдера грозит посадить в тюрьму! Он за фальшивое заключение двести пятьдесят рублей серебром получил!

Хромов прикрыл глаза.

– Что вы хотите, Тоннер? Остаться на кафедре?

– Увольте! Для начала атлас!

У Хромова на душе слегка полегчало:

– Да забирайте!

Тоннер продолжал:

– Во-вторых, вы не должны чинить никаких препятствий моей врачебной практике в Петербурге!

– Бог с вами! Практикуйте!

– Казенную квартиру освобожу, когда найду новую!

– Конечно! Живите сколько хотите…

– А вот Шнейдер ее освободит сегодня же! Ему пора в Сибирь!

– Как в Сибирь? Я думал, мы договорились…

– Там любым врачам рады! Даже таким! Вот пусть и катится!

– Я уезжаю…

– Прощайте! – Неубранная, с непричесанными волосами, в накинутом на сорочку халате, Полина сидела у окна.

Шансы были призрачными, но Денис решил рискнуть. Теперь, когда Кислицын мертв, а Тоннер прилюдно оплеван, сердце любимой свободно. В последние дни Угарову удавалось невозможное, почему бы еще разок не испытать судьбу?

– Полина! Я не знаю, когда мы встретимся…

– Никогда!

– Но почему? – Денис отшвырнул костыли и упал на колени перед возлюбленной. – Богиня! Сжальтесь над несчастным! Я люблю вас!

Грохот костылей заставил Налединскую обернуться.

– Любите?"

"– Люблю! – задыхаясь от волнения, повторил Денис.

– А кто каждый день пишет Варе, как он соскучился, как считает дни до встречи, как одиноко ему в Петербурге?

– Проклятый Кислицын! Он и мои письма читал! – Угаров скрипнул зубами.

– Вы, видно, забыли, что Варя моя кузина. Мы пишем друг другу каждую неделю!

От стыда Денису захотелось превратиться в комара и незаметно улететь.

– Если бы… – промямлил он, – как только бы… вы бы ответили взаимностью, я бы сразу, в тот же день… Ей-богу! Порвал бы с Варей!

– Идите вон!

Угаров на коленях пополз за костылем, Полина подала ему второй.

– Спасибо! – поблагодарил Денис, с трудом встав. Полина снова села в кресло. Усталая, изможденная горем и бессонной ночью, она напомнила Угарову срезанный цветок, который, лишившись земных соков, сразу стал увядать.