Сломанная тень

– Эй! Ну-ка растащить! – приказал Федор Максимович.

Предусмотрительно расставленные Терлецким по углам гостиной жандармы бросились выполнять приказ. Когда они усадили Лаевского, Тоннер продолжил:

– «Попугаева» догадалась, что Антон Дитрихович ей не поверил, и предприняла авантюрную попытку убедить барона. Вечером у Лаевских ожидалось выступление Леондуполоса, на которое был приглашен и Баумгартен. «Попугаева» из «Василька» едет к маэстро и дает тому четкие указания, что должен сказать дух Репетина, когда барон его вызовет.

– Леондуполос с «Попугаевой» – сообщники? – выдвинул предположение Роос.

– Нет, – развел руками Тоннер. – Просто «Попугаева» знала его тайну. Страшную тайну! И пригрозила раскрыть ее, если Леондуполос ей откажет.

– А что за указания? – быстро спросил Налединский. – Вы их знаете? Если да – то откуда?

– От Леондуполоса! Во-первых, на представление надо собрать тринадцать человек. Во-вторых, дух Репетина должен сообщить, что убийца находится среди присутствующих, поэтому сам-де он его разоблачить не может.

– Хватит в кошки-мышки играть! Называйте голубушку! – Ирина Лукинична искоса поглядывала на Змееву.

– Я нарочно рассказываю столь подробно, столь обстоятельно, чтобы… чтобы «мадам Попугаева» убедилась: я все знаю, и более того, имею свидетелей, способных ее опознать! Советую ей не тянуть время и признаться!

– И я про то! Сознавайся, голубушка! – Ирина Лукинична изловчилась и схватила Змееву за руку.

– Это не я! – закричала девушка.

– Отпустите Олю, Ирина Лукинична! – рассвирепел генерал, сидевший между ними.

Старуха закусила губу. Официально, по отчеству, генерал называл ее только в сильном раздражении! Она выпустила рукав из цепких пальцев:

– Продолжайте, Илья Андреевич!

– «Попугаева» лично приводит в эту гостиную Филиппа Остаповича, все представление держит швейцара за руку, надеясь, что тот как-нибудь выдаст себя.

– Софья! – хлопнул в ладоши генерал Лаевский. – Она его за руку держала!

Илья Андреевич продолжил:

– Уж не знаю, поверил ли барон чревовещателю…

– Поверил, – быстро подтвердил Лаевский.