Сломанная тень

Толкнув дверь, путешественник обнаружил, что она заперта. Постучал. Потом еще. По коридору прогуливались постояльцы, сновали горничные и лакеи. Но никто не подошел к двери его номера. Роос стучал, звал, требовал, кричал – все без толку!

«Заговор!» – понял Корнелиус.

Подбежав к окну, глянул с третьего этажа на мостовую и от идеи выпрыгнуть отказался.

На часах уже половина! Еще немного, и он опоздает!

На столе лежали газеты – в номер их приносили бесплатно. А что, если?..

С трудом приподняв массивную кровать, Роос вытащил из-под нее тазик, вылил воду прямо на пол, натолкал газет и поджег.

– Пожар! Пожар!

Уже через секунду в коридоре все чихали и кашляли, а через две отворили. Роос припустил к лестнице.

В доме было непривычно тихо.

Тучина переложили в гроб. В его изголовье на стульчике примостился раздавленный горем Данила. Они с Денисом молча обнялись.

– В Любытино на похороны поедешь? – спросил Угаров.

– Нет, Дениска, запорют там меня! Не уберег барчука! Ты уж сам… Я здесь попрощаюсь. – Данила смахнул слезу.

– Ты с Тоннером приехал?

– Нет, один. У Пушкова после операции жар начался, Илья Андреевич возле него до утра сидел. Сейчас спит. Как бы на занятия не опоздал.

Пушков! Денис вчера пообещал ему съездить к Аглае Мокиевне, предупредить, что ранен.

Словно в другой жизни это было!

– Пошли-ка, оденешь меня по старой дружбе.

Смотр Роосу не понравился: затянутые в мундиры солдаты чеканят шаг, с вымученной радостью на лицах приветствуя повелителя.

Император ни на миг не забывал, что за ним следят тысячи глаз. Каждый жест, каждый поворот его головы был отрепетирован. Как ни вглядывался Роос, живого человека за маской надменного повелителя так и не увидал.

По окончании смотра обер-церемониймейстер двора представил Корнелиуса императору.

– Я знаю, вы любознательны, объездили полмира. Как вам понравилась Россия?

– Россия великая страна! – не кривя душой, ответил Роос. Император благосклонно улыбнулся – одними глазами. – И я счастлив увидеть ее монарха, который обладает такой властью, таким беспримерным влиянием на шестьдесят миллионов человек.