Сломанная тень

В глубине комнаты плескалось море, до князя донесся его соленый запах, он услышал крики чаек, кружащих над прибрежной деревушкой. Нет, не деревушкой – селом, на площади белела церковь. Неужели сбылась мечта и он наконец в Италии? Ой! И Юлия здесь, стоит на вершине холма, такая прекрасная. Как он мог подозревать ее в шантаже? Обвинять в измене?

Лаевская переместила свечу левее. О чудо! Из темноты выплыла еще одна Юлия, еще более красивая и соблазнительная, чем первая. Посмотрела ласково и махнула рукой, словно позвала.

– Разглядели наконец? – злобно спросила Лаевская.

Почему при виде Юлии он так взволновался? Дашкин зажмурился, затем открыл глаза, снова зажмурился и опять посмотрел на картину. Да ведь она нагая! Такая стыдливая в супружеской спальне, здесь Юлия упивалась своей первозданной красотой и, словно Даная, радовалась золотому дождю. Да она и есть Даная! И Зевс уже тут! Да, тут, за спиной Дашкина, князю видна только сломанная ложем тень. Князь обернулся. Сзади никого, лишь полоска света из коридора пробивается сквозь щелку.

– Что вы там забыли? – раздался резкий голос Лаевской.

Приятные видения вдруг исчезли. Князь вернулся к неприглядной реальности: перед ним стояла Софья Лукинична со свечой, освещавшей картину на мольберте, на которой – о боже! – действительно была изображена голая Юлия! Сомнений никаких, пикантную родинку меж грудей князь любил целовать. Рядом другая картина: тоже Юлия, но одетая, стоит на прибрежном холме.

– Что это?

– Подмалевок, набросок к картине.

Лаевская ткнула пальцем в сломанную тень Зевса.

– Убью! – тихо произнес князь.

– Кого, Арсений Кириллович? – игриво откликнулась Софья Лукинична. – Не меня, надеюсь?

– Обоих убью! – князь, сжав кулаки, шагнул к холсту.

– Не трогайте шедевр! – Лаевская загородила дорогу. Князь, налетев на Софью Лукиничну, уткнулся носом в теплую грудь и неожиданно разрыдался.

– За что? Почему?

– Неблагодарная тварь! – поддакнула Лаевская.

Князь всегда кривился, когда слышал, как грешники осуждают других грешников, но сейчас сочувствию обрадовался.

– Что мне делать, Софья Лукинична? Как жить дальше?

– Что делать, что делать…

«Не князь, а мямля какая-то. За женой смотреть!» – чуть не сорвалось у Софьи Лукиничны.

– Не знаю, что и посоветовать… – затянула издалека Лаевская.