Сломанное сердце

Но если отмотать всё назад, ещё бы десять раз сделал так же.

– Так уж получилось, – пожимаю плечами.

– И всё? Так получилось? Ты просто пошел и снял левую бабу, наплевав на нас всех…

– Никого я не снимал.

– А что, она тебя сняла?

Ленка мертвого достанет! Но главное, мне вдруг неприятно, что она называет её бабой.

– Да угомонись уже, – повышаю голос. – Какая она тебе баба?

– Ну, извините. Девушка, – цедит Ленка обиженно и затыкается. При этом смотрит на меня так, будто я ее чуть ли не ударил. Обычно такие взгляды на меня очень действуют, но не сейчас.

– А-а, я допер. Так это та самая дэвушка, – подхватывает Гарик, кося под кавказский акцент, – из-за которой ты там с кем-то рамсанул?

– Та самая, – подтверждаю я.

– Реально, вот из-за нее ты и подрался? – спрашивает Никитос.

– Скорее, выхватил, – усмехаюсь я.

– И что? Отблагодарила как следует?

– Тебе и не снилось, – заверяю я.

– Даже так? – хохочет Ник.

Вижу, что ему не терпится выспросить все подробности, только при Ленке неудобно. А она стоит, психует, но не уходит.

Ленка ему нравится, вот он при ней и фильтрует речь. Но вообще это его излюбленная тема. И, по ходу, он думает, что мы с ним соревнуемся. Потому что подкатывает ко всем напропалую, а потом, если там что-то было, рассказывает мне. И не просто так, а как бы с вызовом. А я, под настроение, или недоумеваю, или угараю, типа, ну, молодец.

Однако к Ленке Никитос подкатить почему-то не может.

– Слушайте, я замерзла, – заявляет Клео, оторвавшись от Влада.

Мы слегка троллим Влада, что он плохо греет, но перемещаемся с улицы в столовку универа.

Только усаживаемся за стол, как Никитос снова пристает с расспросами:

– А куда поехали? К ней? К тебе?

– Да никуда. В какую-то гостиницу пошли. Хистори, что ли… не помню.

– А-а, да, – кивает Никитос. – Хистори 1882. Рядом с клубом. Сам там как-то с одной зависал. Ну и что? Как она?

Никитос многозначительно ведет бровями, украдкой косясь на Ленку.

– Да, Тёма, как она? – подхватывает Клео. – А то ты так резко испарился с этой загадочной незнакомкой.

– А по нему не видно? Вон, до сих пор прибалдевший сидит, – подмигивает Влад.

– Только не говори, Шаламов, что тебя на старушек потянуло, – фыркает Свиридова. – Ей тридцатник точно есть, как минимум. Видели мы её с Клео, когда спускались. Она у бара сидела. Помнишь, Клео? Тётка без туфель там была?

– Помню, что сидела какая-то босиком, но я ее особо не разглядывала.

– Ей нет тридцатника, – говорю Ленке с раздражением.