Сломанное сердце

«Сотрясение мозга… множественные ушибы мягких тканей… односторонний изолированный перелом ребер… перелом нижней челюсти…».

Он говорит спокойным будничным тоном, а у меня от пережитого стресса и от острой, невыносимой жалости к Артёму опять наворачиваются слёзы. Он ведь из-за меня пострадал. А если это навсегда? Если он до конца не оправится?

Врач, глядя на меня, замолкает и произносит уже по-человечески:

– Да не убивайтесь вы так. Всё поправимо. Парень молодой, справится. Сейчас ему нужен покой.

– С шиной? – переспрашиваю. От медицины я далека.

– Да. При переломе челюсти необходимо шинирование. Без этого никак. Это, конечно, неудобно и поначалу больно, но все привыкают.Вы… его жена? – вдруг задает он вопрос, загоняя меня в тупик.

Что ответить? Скажу правду, и сразу начнется: информацию о больном предоставляем только родственникам.

Поэтому, слегка помявшись, краснея, говорю:

– Гражданская.

Его, к счастью, мой ответ устраивает, и он продолжает:

– Тяжело будет ему питаться. Пока стоит шина, он сможет есть только жидкую пищу через трубочку. И чистить зубы не сможет, естественно, поэтому купите ему ирригатор…

Я прилежно записываю все его слова и наставления. И уже в конце прошу:

– Можно его увидеть?

– Завтра приходите в приемные часы. Сегодня он под седацией…

51. Лера

Выхожу из больницы как в горячечном бреду.

Но как забыть эти страшные сцены, как его избивали? Как перестать видеть перед глазами его разбитое лицо? Оно намертво въелось в мою память. Оно стоит пеленой перед мысленным взором. И сердце от этого заходится и истекает кровью.

Вещи Артёма отдали мне: верхнюю одежду, обувь, телефон. И уйму всего велели принести завтра – список лежит у меня в кармане.

Но сначала надо забрать машину, хорошо, что недалеко – третья городская травма буквально в десяти минутах ходьбы от моего офиса. А заодно предупредить своих тоже не помешает.

По дороге мне звонит Игорь. Колеблюсь, ответить или нет. Не хочу с ним разговаривать.