Сломанное сердце

Бубню:

– Мне, правда, жаль. Я даже не думал, что так выйдет…

И тут подает голос ее подружка:

– Да неужто?

Пока я соображаю, она наклоняется ближе и тихо шипит:

– Я знаю про ваш мерзкий спор.

Блин! Все-таки наши, сволочи, разболтали. У кого, интересно, недержание?

Кошусь на Веру, даже не представляя, как ей всё сейчас объяснить. Но она, по ходу, не услышала. А затем и вовсе отходит к зеркалу. Ее подружка продолжает винить меня во всех смертных грехах так, что её уже несет не в ту степь.

– Ты её влюбил в себя злонамеренно! На спор!

Я пытаюсь ей объяснить, что всё вообще не так было и спорили мы на то, что из той Веры, какой она была раньше, можно сделать вполне симпатичную девчонку.

Возвращаться к нашим нет вообще никакого желания. Видеть их не хочу, слушать их треп – тем более. И потом, захочу ведь выяснить, кто и зачем наболтал про спор – разругаюсь вдрызг.

Лера, блин… Из-за нее ведь тут торчу, как на цепи. Не хочу быть здесь, а уйти все равно не могу. Реально тупик какой-то.

Я снова подсаживаюсь к бару и беру еще одно пиво. Тем временем в зале начинается бурное оживление. К танцполу отовсюду стекается народ. А спустя несколько секунд воздух взрывают визги, вопли, крики. Это девочки приветствуют диджея Смелла. На сцену выходит чувак с дредами. Толкает спич под такой радостный галдеж, что половину его слов не разобрать.

Я сижу к сцене вполоборота, слушаю, как он поет, но не могу проникнуться драйвом, как все здесь. Хотя чувак исполняет задорно и двигается энергично, и в другой раз меня бы, наверное, вставило. В принципе, мне такое нравится под настроение.

Выступает он где-то час или даже чуть дольше. Потом прощается, весь выдохшийся и взмокший. Я тоже почему-то чувствую себя измочаленным, как будто вместе с ним все это время отжигал изо всех сил.

И когда уже мою руки, из кабинки вдруг выгребает Карлсон. И меня прямо захлестывает. А он еще и пристраивается рядом, через раковину. Хотя этих раковин тут целая дюжина, и все свободны.

Но самое гадкое, что вид у него довольный и даже как будто злорадный. Но, может, я просто накручен, и мне уже всё такое мерещится.