Слезы нильского крокодила

— Затем, что первым, на кого подумают, будешь ты. Поэтому соберись. Не будем тратить время на покаяние, давай договоримся так: мы обеспечим тебе алиби. Скажем, до четырех часов утра мы втроем играли в нашей с Мариной каюте в покер, — предложила Алина. — Ты умеешь играть в покер?

— Нет, — мотнула головой Оксана.

— Тогда в дурака.

— Нет, вы это серьезно? — Оксана смотрела на нас настороженно и с опаской.

— Да. Или твое алиби может подтвердить кто-то другой? Не советую тебе в лжесвидетели брать Наташу с Сергеем.

— Лжесвидетели? Я правильно вас понимаю? Вы подозреваете меня в убийстве Василя? Да?

— В общем-то, да, — кивнула я. — И по-дружески хотим тебя спасти, поскольку понимаем, что это он тебя довел до ручки, вернее до ножа. Ты, кстати, уничтожила улику? Нож выбросила? — Я подумала, что в эту минуту не стоит друг перед другом лукавить.

— Нож? Да вы что?! — Оксана отступила от нас, тряся головой как упрямый осел. — Это бред! Чушь! Как вам могла прийти в голову такая глупость?! — возмутилась она.

— К сожалению, мы и Василя знали, поэтому ни в коей мере тебя не осуждаем.

— Да как же мне вам объяснить, что я ни при чем?! — она схватилась за голову и затопала ногами.

Всей душой я хотела ей поверить, однако червячок сомнения продолжал исподтишка терзать меня изнутри. Кому, кроме Оксаны, нужна была смерть Василия?

— Как мне доказать свою невиновность? — продолжала взывать к нашему разуму Оксана.

Под одеялом зашевелилась Лиля, проснувшись от материнского крика.

— Мама, что случилось? Уже утро? — заметив в свете ночника наши силуэты, она спросила: — Кто у нас?

— У нас тетя Марина и тетя Алина. Лиля, будь мужественна, — после секундной паузы, сделав глубокий вздох, сказала Оксана. — У тебя нет отца.

— Это я знаю, он к Зоськиной матери ушел, — ничуть не удивилась Лиля. Она натянула на голову простынь, намериваясь еще поспать.

— Ты меня не поняла, дочка. Его вообще нет. Он умер. Его убили.

Несколько первых минут Лиля осмысливала сказанное, потом из-под простыни послышалось сопенье и частое шмыганье. Лиля оплакивала отца.

«Странно устроен мир, — подумала я. — Сколько горя Василь принес этим женщинам, ведь по большому счету он не любил ни Оксану, ни Лилю — только себя. А они скорбят. Он обижал дочь, придирался к ней по любому поводу. Бил! Я точно знаю. А она по нему слезы льет. Парадокс».

Оксана, как будто прочитав мои мысли, развела руками.