Слезы нильского крокодила

Вы знали об удочерении?

Михаил Иванович протяжно вздохнул.

— Может, Василь и имел такие намерения, но он не успел удочерить Зосю. Я разговаривал с Радой после смерти Василя. Она пыталась ввести меня в заблуждение, но не на того нарвалась. Я не поленился подъехать в суд. Рада туда приходила, консультировалась у секретаря, брала образцы бумаг, даже кое-какие справки принесла, но суда не было. Суд должен был состояться после возвращения Василя и Рады из Египта. Допускаю, что после скоропостижной смерти Василя она хотела состряпать фальшивые документы по удочерению, подписать все бумаги задним числом, но у нее не вышло, наверное, мало давала на лапу.

— Зачем же она врала? И о чем это может говорить?

— О том, что Раде категорически невыгодна была смерть мужа. Если бы документы на удочерение были готовы и Зося могла бы считаться внучкой Степана, тогда куда ни шло, а так… Не дура же Рада рубить сук, на котором она сидит?

— Какая же Зося внучка Степану? — удивилась я.

— Права усыновленных приравнены к правам родных детей, — напомнил Михаил Иванович.

"— Я думаю, что Рада все же попытается подделать бумаги об удочерении, — предположила я.

— Уже не получится, — усмехнулся Михаил Иванович. — Раньше надо было, до того как я имел беседу с судьей. Теперь он на подлог не пойдет — побоится.

— Так-то оно так, но Рада настоятельно просила нас передать Оксане, что Василий успел удочерить Зосю.

— Блефовала, скорей всего, чтобы лишний раз ужалить Оксану.

— Михаил Иванович, я видела, как вы на похоронах разговаривали с Оксаной. О чем, если не секрет? — поинтересовалась я.

— Я спросил, знает ли она, что умер Степан и что Лиле причитается огромная сумма денег. Оксана ответила утвердительно.

— И вы тут же подумали, что это она убила Василия? — обиделась я за подругу.

— Не совсем так. К сожалению, в ту ночь я спал. К месту преступления вышел только утром, но до того, как на борт взошли полицейские. Василия с палубы убрали, народ разошелся. Я смог все внимательно осмотреть и вот что нашел, — Михаил Иванович вытянул ящик письменного стола и положил перед нами полиэтиленовый пакет.

— Что это?

— Смотрите.

На дне пакета лежала скомканная и выпачканная во что-то темно-коричневое бумажка.

— Развернуть можно?

— Разворачивайте.