Слезы нильского крокодила

 — Как там наша Степочка?

Уходя утром из больницы, Алина положила на тумбочку рядом со Степиной кроватью свой мобильный телефон, чтобы было, как с ней связаться. Где Степин телефон мы могли только догадываться — остался у Рады дома.

Ответила не Степа, а медсестра:

— Алло? — пропели в трубку.

— Это Марина Владимировна. Я звоню Стефании Степановне.

— Передаю.

— Алё, — едва слышно прошептала трубка.

У меня на глаза навернулись слезы. Голос слышался как из-под земли. Я представила, как она едва шевелит губами, после каждого слова переводя дыхание.

— Степочка, родная, как ты?

— Уже лучше, только спать хочется и слабость сильная. Руку поднять не могу. Ирина держит трубку у моего уха.

— Степочка, как ты умудрилась съесть банку этих чертовых грибов?

— Грибов? Каких грибов?

— Но ты ведь ела у Рады грибы?

— Кажется, ела. Когда же я их ела? Плохо помню. После поминок мы пришли домой и сели ужинать. Но мне плохо стало еще до похорон, — вспомнила Степа.

— А в обед грибы ела? — меня прямо-таки заклинило на грибах.

— Так ведь не было у нас обеда. Хотя нет, часов в одиннадцать Рада поставила на стол легкую закуску. Кажется, были и грибы.

— Хорошо, что Дарина вызвала «Скорую».

— Девочки, я так вас подвела, — застонала в трубку Степа.

— Как же ты нас подвела?

— Вы меня послали узнать о Раде, а я ничего не узнала. Один вечер с ней только посидели.

— О чем говорили?

— Домашнюю заготовку ей выложила. Я «сводная» сестра Василя. Рыдала над трупом как ненормальная. Мне показалось, что Рада не только мне поверила, но и ревновать стала. Подробно расспрашивала об отце, то есть о Степане Остапенко. Я пела, что любовь у моих родителей была необыкновенная. Вот только жениться мой папаша почему-то не захотел, а мамочка моя до конца своих дней его ждала. Короче, смех и слезы. Рада сидела серьезная.