Слепой рывок

Пятьсот тысяч человек – на первый взгляд эта цифра кажется внушительной… Но то была лишь капля, ничтожная часть непомерно разросшегося человечества, которое, затаив дыхание, следило сейчас за последними минутами свободного полета «Альфы».

Слишком много надежд было связано с этим кораблем.

По сути, он должен был решить проблему выживания для перенаселенной Солнечной системы.

И он ее решил.

…

Исполинский корабль проплыл мимо парящей в космосе платформы.

Волнение достигло пика наивысшего напряжения.

На борту «Альфы» уже шел обратный отсчет. Истекали последние секунды до включения маршевых двигателей.

В корме удаляющегося корабля внезапно вспыхнули три ослепительных, нестерпимых для глаза солнца.

Это заработали термоядерные реакторы колониального транспорта.

Три столба плазмы ударили в пространство, но камеры платформы, предусмотрительно снабженные фильтрами для съемок солнечных вспышек, продолжали передавать изображение.

– Вот он, исторический момент!.. – синхронно с изображением воскликнул Александр Шаповалов, не смея оторвать глаз от воистину потрясающего зрелища, как вдруг…

Восторженные, заготовленные заранее фразы замерли на его губах.

Три столба ослепительного света, которые должны были придать импульс ускорения исполинскому кораблю, внезапно утратили параллельность, по непонятной, необъяснимой причине искривились, словно на них начала воздействовать некая сила, и секунду спустя сошлись в одной точке позади «Альфы»!.

В том месте, где три плазменных столба слились воедино, неожиданно полыхнула ослепительная вспышка, центр которой был… черным.

– Мой бог!.. – хрипло выдавил Александр, не в силах как-то иначе прокомментировать происходящее.

Не только он, но и разработчики колониального транспорта в немом оцепенении следили за стремительным развитием непонятного, непостижимого с точки зрения современных знаний процесса.

Одним из них был молодой ученый-астрофизик Йоган Иванов-Шмидт.

Уже никто не сомневался: с «Альфой» происходит нечто ужасное, непоправимое, но события развивались намного стремительнее, чем это можно описать.

Вспышка угасла так же внезапно, как зародилась, но в месте слияния искривившихся плазменных столбов вдруг явственно всколыхнулось нечто более глубокое, более черное, чем мрак.