След белой ведьмы

Разумеется, ни то, ни другое Лизу не интересовало. Ей нужна была только сама Софи Риттер в девичестве Доронина.

– Ах, какой сегодня чудесный вечер, Лизонька!

Софья Аркадьевна домучила свое пирожное, поднялась с подушек и изволила подойти к окошку, что глядело на приусадебный парк.

– Никогда не любила зиму… – призналась вдруг Софи. – Зимой так холодно, и снег в лицо летит, и волосы толком не причешешь. То ли дело в Карловых Варах… Вы, Лизонька, были в Карловых Варах? Ах, вам непременно нужно там побывать! И в Бад Эмсе тоже весьма недурно.

Лиза задумалась, но ничего не сказала.

Тогда Софи снова вздохнула и посмотрела в парк за окно.

"– Что-то я не вижу jardin d’hiver8 – прежде прямо к дому пристройка была. Неужто забросили? У маменьки Льва Александровича такие восхитительные розы цвели…

– Я не люблю розы. Кажется, зимний сад разобрали еще лет двадцать назад, – отозвалась Лиза. А потом как будто между делом поинтересовалась: – неужто вам приходилось здесь бывать еще при моей бабушке?

– Ах, я была тогда совсем крошкой. Маленькой-маленькой девочкой, – поспешила ответить Софи, наверное пожалев, что выдала свой возраст.

– Вот как? Я не знала… – искренне удивилась Лиза.

А Софи рассмеялась смехом-колокольчиком:

– Боже мой, как давно это было! Да, все в этом мире повторяется. Вот уж и мы со Львом Александровичем мечтаем поженить своих детей.

Лиза дрогнула, но в лице, как ей казалось, не изменилась.

– Вы не смущайтесь, Лизонька.

Она подошла и ласково пожала Лизину руку. Шепотом сообщила:

– Я ведь знаю, о чем мужчины секретничают! Мигом все поняла еще третьего дня, когда не увидела у Алекса на мизинце рубинового перстня. Рубин, Лизонька, это, видите ли, наша фамильная реликвия: его еще прадед Алекса с востока привез. Мой муж носил его до самой своей смерти, не снимая, а после я рубин Алексу отдала.