Сладость для двух боссов

В голове рождается идея…

– Ммм? – не свожу глаз с ее лица.

– Я люблю вас, – шепчет едва слышно.

– Я тебя тоже люблю, – прижимаю ее к себе внезапным рывком.

– Правда?! – восклицает, тараща на меня свои прекрасные глазки.

– Да.

– Я так рада… – смахиваю слезинку с ее щечки.

– А теперь расскажи, что Кретов тебе сделал.

Она мрачнеет. И от этого выражения мне выть волком хочется. Я этого ублюдка закопаю!

– Вы знаете, что такое треш-стримы? – тихо спрашивает птичка.

– Да.

– Макс… в общем, мы с ним участвовали в подобном.

Не могу поверить своим ушам. Сам не особо знаком с этим явлением. Знаю лишь, что в процессе таких стримов случались реальные убийства. Неужели мою птичку… этот хипстер…

– Он бил тебя? – с трудом контролирую себя.

Желваки ходят ходуном. Боюсь самого себя. Всегда отличался отличным самоконтролем. Но всё, что касается птички, стало очень важным. Я просто слетаю с катушек, представляя, что её могли ударить.

– Да…

– Как долго? – говорю слишком жестко.

– Полгода…

– И ты терпела? Почему? Взгляни на меня.

Она всхлипывает, продолжая смотреть в окно.

– Вика, – надавливаю чуть сильнее.

Моя девочка. Вижу, как по её щекам текут слёзы. Ей очень сейчас сложно.

– Думала, что люблю его. Но он лишь… делал себе имя, – она начинает говорить быстро, – через мою боль прокладывал дорожку наверх. Я хотела убить себя. Хотела исчезнуть и испариться!

Прижимаю её к себе. Вика заливает слезами мою рубашку. Наконец-то её прорвало. Мы сидим, я глажу ее по голове. Птичка высказывает всё, что накопилось.

– А теперь он… – она начинает задыхаться, – решил запеть! Ублюдок! Ненавижу! Хочу, чтобы он сдох!

Он сдохнет, моя девочка. Уж я тебе обещаю. Окупит кровью каждую твою слезинку. Разорву этого тощего ублюдка на сто частей голыми руками.

– Он больше тебя не тронет, – говорю ей, целуя в макушку.

– Обещаете… обещаешь? – всхлипывает.

– Да. Клянусь.

Какое-то время мы сидим в моей машине. Вика успокаивается. На ее сладких губках проявляется подобие улыбки.

– Ну вот, – хочется разрядить обстановку, – ты сама стала называть меня на «ты», птичка.

– Я всю рубашку тебе намочила, – хихикает.

– Плевать. Главное, что высказалась. У меня тут идея родилась.

– Какая?

– Поехали ко мне.

Она отстраняется.

– В смысле, домой?

– Да.

– Но… я… – прячет взгляд и смущается.

– Никаких «но», малыш, – целую её в лоб, – пошли, соберешь вещи.

Она покорно топает за мной. А я чувствую себя мужиком. Героем, блядь! Принцем! Хочу защищать эту крошку.