Сладость для двух боссов

Официантки стреляют глазками, подбираюсь свои декольте, расстегивают верхние пуговицы рубашек. А я бешусь. Ревную. Невольно. Босс ведет меня в уединенную комнатку.

Стоит приятный полумрак, играет тихая японская музыка. Ерзаю на кожаном диванчике."

"– Чего ты боишься? – спрашивает, когда мы читаем меню.

Не знаю, как сказать ему о своих страхах. Рядом с этим мужчиной я чувствую себя такой маленькой. Но защищенной. И наверняка нам нужно будет обсудить то, что он слушал мои песни.

– Я боюсь… – начинаю, но осекаюсь.

Кусаю губы. Смотрю на Игоря. Встречаюсь со взглядом его серых глаз. Пронзительным. Уверенным. Зачем ему такая, как я? Он может выбрать себе красивую, успешную девушку. Без грязного прошлого.

– Всё в порядке, – резко меняю вектор, – просто мне не хочется так сближаться.

– Почему? – не унимается босс.

– Мне кажется, – сглатываю, – мы уже обсудили наши отношения.

– Не помню такого.

Тем временем приходит официант.

– Мне салат, пожалуйста, – пищу, но Раенский лишь вздыхает.

– Принесите ей суп, салат из водорослей, мясо на сковородке и тирамису.

– Понял, – официант подхватывает меню и уходит.

Я возмущенно хватаю ртом воздух. Да что же это такое?!

– Игорь Олегович! – шиплю, – не решайте за меня!

– Ты болеешь, нужно кушать, птичка, – невозмутимо говорит он, – а теперь давай-ка обсудим то, что произошло в квартире.

Так сразу? Блин! Я не готова. Но Раенский настроен решительно.

– То, что вы нагло влезли в мою личную жизнь? – прячу страх за сарказмом.

– В свою сладкую киску ты пускаешь, – улыбается этот несносный, – а в душу нет. Вика. Тебе не нужно меня бояться. И ты опять выкаешь.

Отворачиваюсь. Мне пока стыдно и непривычно звать босса по имени.

– Я не боюсь, – хватаю салфетку и начинаю ее теребить, – просто… Всё слишком быстро. Слишком стремительно.

– Что именно?

– Не притворяйтесь! – вспыхиваю, – вы слушали! Просто взяли мой айпод и…

– Да, – он смотрит, сканируя и читая меня, как открытую книгу.

– Зачем?! Это моё! – кажется, будто он просто вскрыл мою душу.

– Птичка, – он поднимается, затем обходит столик, садится рядом.

Руки Игоря ложатся на мою талию. Носом мужчина зарывается в волосы.

– Ты очень хорошо поёшь. Я никогда не слышал подобного…

Что?

– Не врите… – всхлипываю.

– Я никогда тебе не вру, птичка, – шепчет он, – ты невероятная. Твой голос покорил меня.

– Ложь… – слезы льются по щекам.

Я так хочу ему верить!

– Нет. Ты не бумажки должна таскать, а петь.