Сладостное заточение

 — Он прекращает покачивание, но не ослабляет силу своих объятий. — Так нормально? Потому что мне это нужно, Захара. Мне нужно чувствовать тебя, знать, что ты в безопасности и невредима, и…

— Я в безопасности. Я не ранен, и, — мне удается немного повернуть лицо, — да, я могу дышать.

— Хорошо. — Раскачивание возобновляется. — Ты испугалась? Конечно, испугалась. По крайней мере, ты не была свидетелем самой страшной кровавой бойни. Ты ведь не заходила, пока я его не прикончил, верно?

— Эм… на самом деле…

— Вот гребаный ублюдок.

Я закрываю глаза и вдыхаю цитрусовый аромат Массимо, позволяя ему успокоить меня. У нас будет время обсудить подробности смерти Сальво позже. Прямо сейчас я просто хочу, чтобы он обнял меня. Так чертовски приятно быть окутанной руками Массимо…

— Захара?

— Ммм-хмм?

— Что делают твои швейные ножницы в шее Сальво?

Глава 26

Две недели спустя

— А сейчас можно посмотреть? — спрашиваю я.

— Нет. Смотри под ноги.

Раздается звук открывающейся двери. Массимо кладет руку мне на поясницу, подталкивая меня вперед.

Мне не нужны глаза, чтобы понять, что мы где-то внутри, и со всех сторон на меня дует сильный ветер. Это немного сбивает меня с толку. Однако, судя по легкому эху моих каблуков по деревянному полу, я предполагаю, что комната, в которую мы только что вошли, довольно большая. Сначала меня поражает смешанный запах краски и лака для дерева, но вскоре за превосходство борется другой аромат.

— Извини, детка, — ворчит Массимо рядом со мной. — Я попросил ребят принести промышленные вентиляторы, чтобы выветрить вонь, но работа еще не закончена.

Промышленные вентиляторы?

— Может ты наконец скажешь где мы?

Твердые, требовательные губы врезаются в мои. Я обхватываю его шею руками, перебирая пальцами короткие шелковистые пряди. Они уже не такие острые, как раньше. Он позволил своим волосам отрасти. Я воспринимаю это как знак того, что он наконец-то смирился с тем, что жизнь, которую он вел на протяжении предыдущих двух десятилетий, закончилась.

Массимо прикусывает мою нижнюю губу.

— Ладно, теперь можешь смотреть.

Я открываю глаза.

Рамы.