Сладостное заточение

Так как я же могу даже подумать о том, чтобы вывести ее на прямую линию огня всех людей, которых она когда-либо знала? Как я могу подвергнуть ее их насмешкам и презрению?

Я могу справиться сама. Ее уверенно сказанные слова выдвигаются на передний план моего сознания.

Может ли она? Я знаю, что моя девочка сильная. Ее упорство приводит меня в гребаный трепет, но в то же время она такая хрупкая и мягкосердечная.

…она удивит тебя.

Пеппе, блядь. Его майонезное дерьмо снова заставило меня принять желаемое за действительное.

Это постоянное перетягивание каната между тем, чтобы делать то, что я знаю, правильно, и сдаться тому, что я хочу, сводит меня с ума. Нет никаких сомнений в том, что мне следует делать. Лучшее для Захары — это держаться подальше.

Но я не могу, черт возьми! Я не могу!

Черт! Я бью ладонью по рулю.

Просто объяви ее своей перед всеми, и что бы ни случилось, борись с этим адским огнем. Ты всегда был эгоистичным ублюдком. Что изменилось?

— Изменилось, — бормочу я. — Потому что впервые в жизни я забочусь о ком-то больше, чем о своей шкуре.

Не твоя проблема.

— Не будь трусом. Скажи это. Мы оба знаем правду.

Ладно! Я тоже в нее влюблен. Вот. Счастлив?

Смех грохочет у меня в груди, а затем вырывается наружу.

— Ты такой молодец, приятель.

Женщина, проходящая мимо моего Ягуара со своей собакой, издает испуганный вздох.

— Что? — рявкаю я. — Никогда не видели, чтобы кто-то спорил сам с собой?

Покачав головой, она медленно отходит от края тротуара, а затем торопливо идет по кварталу, почти волоча за собой свою бедную собачку.

Глава 22

Совершенное внутреннее спокойствие. Вот что ощущается, когда лежишь в постели, обнимая Захару всем телом. Несмотря на то, что мы практически переплелись, я крепче прижимаю ее к себе, желая почувствовать ее еще ближе.

Ее волосы на самом деле напоминают мне жидкий мед. Они переливаются разными оттенками на свету.