Сладостное заточение

И если мне нужно будет окрасить улицы Бостона кровью Каморры, чтобы это произошло, пусть так и будет.

Все за столом одобрительно закивали. Даже Брио.

— Я рад, что вы согласны. Тогда давайте сделаем то, ради чего мы здесь собрались, хорошо?

Я сглатываю. Совету пора голосовать. Ритуал голосования, присяга и последующее присяга на верность новому дону священны. Приглашение Массимо присутствовать на этой встрече значит для меня очень много — он, возможно, никогда этого не осознает — но я не хочу, чтобы он нарушал правила из-за меня.

Еще раз слегка сжав его ногу, я встаю и направляюсь к двери, прежде чем он успевает меня остановить.

— Когда закончите, вас ждут закуски в гостиной, — бросаю я через плечо и выбегаю из столовой.

Дверь за Захарой закрывается с тихим щелчком. С ее уходом во мне снова поднимается враждебность. Десять минут назад я чуть не разрушил все, над чем работал всю свою жизнь. Если бы она не схватила меня за ногу и не вырвала из слепой ярости, грозившей поглотить меня, я бы, наверное, убил Брио на месте.

Адриано снимает очки в черной оправе и пронзает меня своим проницательным взглядом. Он, возможно, самый невозмутимый и приветливый человек в комнате, но его слово имеет большой вес. «Старые деньги», как говорится. Как держатель контрольного пакета акций в своей семейной логистической компании, его личный чистый капитал составляет около десяти миллиардов, и более половины из него инвестировано в бизнес Коза Ностры. За эти годы ему не раз предлагали звание капо. Но он всегда отказывался.

— Это невероятно впечатляюще и немного умопомрачительно, что все эти годы вы могли управлять инвестиционным портфелем этой семьи и решать деловые вопросы, находясь за решеткой. И вы не только держали все на плаву, ваши действия привели к значительной финансовой выгоде, — говорит Адриано.

Я принимаю его решение кивком.

Донателло и Патрисио следующие, и ни один из них никогда не будет противоречить Адриано. Они оба кивают, выражая свою поддержку. Я поворачиваюсь к другому концу стола, устремляя свой взгляд на капо.

— Я отдаю тебе свой голос, — говорят Примо и Тициано в унисон.