Сладкий апокалипсис. Ты моя (СИ)

Когда так редко встречаешь женщин, неудивительно, что хочется накинуться на первое, что видишь. Это как раз то, что я называю «думать членом». В этот момент главное включить те мозги, которые находятся в пустой башке. Тогда все встает на свои места. Всего лишь физиология.

— А ты думаешь, рыжуля, почему мы живём здесь? — подал я голос, наблюдая, как рыжая старается не смотреть на меня, — Мы тоже носители минимальной концентрации. Но вы прям набили себя битком.

— Но мы же могли прикасаться к другим, и ничего такого не происходило…

— Потому что малые дозы были освоены организмами.

Рыжуля опустила взгляд. Ей было грустно — да, девочка, это бы случилось, даже если вас не накрыло токсичное облако. Оно только приблизило неизбежное.

— Это все равно игра в рулетку, — продолжал добивать Николас, будучи абсолютно безразличным, — Наши женщины чисты, для них будет только вред.

— И что же нам делать? — поджала красивые губки рыжая, не поднимая грустного взгляда. Пытается храбриться. Не хочет показывать слабость. Но от меня не скроешь, читать людей — часть моей работы. Рано или поздно человек выгорает, и ты не исключение. Зря ты пытаешься столько на себя взять.

— Ждать, пока токсин выйдет из крови. Мы будем контролировать ситуацию. Анализы берутся раз в квартал, — сказал Николас, и пусть девчонка хоть вывернется наизнанку, он уже принял решение.

— Погодите.

— Вокруг Квартейла не так много поселений. Это, и там, за перевалом. Объединять группы пока не планируется.

— Подождите, — встревожился птенчик, — Но мы не можем здесь остаться. Разве в Квартейле нет какой-нибудь буферной зоны, где можно выждать карантин?

— Есть, — ответил Николас, и в глазах девчонки я увидел блеск надежды, — Здесь.

Ха-ха, ты переплюнул сам себя, Николас. Ну ты и… впрочем, он и сам знал. Глаза рыжули резко потухли.

— Нас девять, их больше тридцати.

— Квартейл в курсе, — невозмутимо ответил Николас, — Но мы доверяем нашим солдатам. У них твёрдая дисциплина, и опытный командир. Все полномочия по проекту были переданы Курту Ортейлу.

Николас встал, очевидно, не желая больше оставаться здесь.