Сладкая для Палача

Останавливалась у витрин магазинов и всматривалась в отражения, не видя меня в темноте переулков, и корила себя. Упрекала.

Но такой жуткой безысходностью отдавал каждый ее легкий шаг, что ком вставал где-то прямо поперек моего сердца.

Видел ведь, что девчонка не из тех, кто будет выживать на улице грабежом или продажей себя.

Чувствовал до дрожи каждую ее эмоцию.

Впитывал их в себя.

Вбирал, как чистый морозный воздух, чтобы познать ее до самой отчаянной глубины, куда она сама не хотела впускать никого.

И понимал, что всё не так просто, как может сначала показаться.

Теперь, когда моя голова наконец начала соображать, пока возбуждение слегка спало, я стал замечать то, чего не увидел сразу: Лилу была одета совсем не по сезону.

Да, я и сам разгуливал в бейсболке и простой кофте, которая обычного человека не согрела бы.

Но я человеком не был.

И холода не ощущал.

Я не мог простыть и заболеть.

А вот Лилу могла.

Запросто.

Особенно в своих тонких кроссовках, которые жутко скользили на льду, отчего девушка не шла, а, скорее, грациозно и явно уже привычно катилась на плоской подошве.

Ей явно было не до моды и собственного внешнего вида.

Это я понял еще в клубе, когда впервые увидел ее.

Но сейчас меня задевала за живое каждая ее эмоция, особенно голод.

Простой человеческий голод, когда она проходила мимо ресторанчика, откуда несло ароматами завтрака.

Когда Лилу в последний раз ела?

И что это была за еда?

Хмурый и задумчивый, я проследовал за ней всю дорогу, следя за каждым человеком в округе, который даже не бросал быстрых взглядов на нее.

Я был собран и готов к любой беде и любому выпаду.

Особенно когда в ее руках оказался конверт с деньгами.

Значит, свою работу она сделала.

Вот только никакой радости и эйфории от явно большой суммы Лилу не испытывала.

Она шла обратно почти той же дорогой, не завернув ни в один магазин.

Ни в одно кафе или ресторанчик, чтобы купить себе еды.

Кутаясь в куртку и прижимая к себе конверт, спрятанный во внутреннем кармане, она не поднимала головы, словно эта ноша оказалась куда тяжелее, чем она думала.

Мои брови поползли вверх, когда девушка неожиданно свернула в больницу.

Первым порывом было отправиться за ней!

Своими хищными инстинктами я врывался в чью-то боль и агонию, в чьи-то слезы и безразличие, чтобы не потерять ниточки эмоций Лилу, которая оказалась в водовороте человеческих жизней, где кого-то успевали спасать, а кого-то нет.

Нет, ей не было больно.