Сквозное. Навылет

— Не думала никогда, но, кажется, да, — так и стоя у этого камина, невольно улыбнулась, глянув на него открыто и немного растерянно, как сама от себя такого не ожидая.

Запомнил. Будто стальная банковская ячейка, захлопнулось в голове с лязгом.

Так же, как с ее любовью к пианино и игре на том, без всякого анализа и размышлений, информация легла на подкорку, делая глубокие рытвины-зарубки. То, что невозможно вывести или забыть. Как след от пули…

Шуст любил замечать и знать мелочи обо всем… Но точно не с такой жаждой, когда чуть не набрал ее в двенадцать дня, чтоб допрос с пристрастием устроить… Обо всем, чего еще не знал, а прям до ломоты в зубах захотелось выяснить.

Только и тут провал: толком сосредоточиться на своих задачах и планах из-за этой ломоты не выходило, проклятие! И не только в черепе, в паху, казалось бы, должному уняться после ночной лихорадки, пульсацией вожделения жгло при малейшей о ней мысли!

Таки одержимость… Надо же.

А… нет, было что-то… Давило в висках.

— Ты сама сегодня, как пламя, — усмехнулся криво, обведя рукой ее всю словно. А в голосе рык того самого монстра и ему самому слышится. И Тала будто чему-то удивилась, как уловив.

Ну надо же… И взгляд от нее не отрывается, как прикипел, отслеживает абсолютно все!

Платье из гладкой золотистой ткани отливало отблесками камина, режа ему глаза, дразня, будто языки пламени ее кожу гладили.

А ему даже этому мороку сейчас рыкнуть «мое!!!» хотелось, чтоб отвалило и трогать то, что Шусту принадлежит, не смело!

Одуреть… Вспомнился Голлум, на всю голову трах***ый со своим магическим кольцом."

"Это что ж такое, а? Как проклятие… Какому-нибудь магу-вуду дорогу перейти успел, Шуст, не заметив? Или из конкурентов нанял ведьму кто?.

Мелькнуло в голове что-то смутное, кто-то говорил… Шуст с кем-то обсуждал по приколу похожее что-то…

Но тут Тала ладони растерла, как замёрзнув. И он увидел, что у нее пальцы дрожат, да и всю ее бьет легко. Черт! Потому к камину прилипла?

Видимо, не так уж и тепло в этом шикарном наряде, явно рассчитанном на то, чтоб любому мужику мозги превратить в манную кашу, хотя куда скромнее, чем то, что вчера ей подруга одолжила.