Сквозное. Навылет

Тала только переглянулась со Светой, не представляя, как ему все рассказать. Еще и его в это втянуть?..

— Тала, мне нужно к больному подойти, поэтому на сегодня разговор заканчиваем, но ты должна понять — откладывать уже некуда, если мы хотим победить, — повернулся опять к камере Маркиян Тарасович, и все в его позе и выражении лица эту серьезность подтверждало.

— Я ее привезу завтра! Любой ценой, — вдруг пообещала с запалом Света, вмешавшись. — Обещаю!

— Хорошо, — кивнул доктор до того, как удивленная Тала успела бы выяснить, как именно подруга это собирается сделать, и отключился.

— Как ты себе это представляешь? — откашлявшись, потому что горло было обложено, поинтересовалась она у Светы.

— Понятия не имею, но у нас нет другого варианта. Я тебя терять не собираюсь. Давай думать! — решительно и даже так, словно с вызовом ей самой, заявила она, заставив слезы навернуться на глаза Талы. — Я квартиру продам, вот! Подумаешь, еще на одну… Заработаю, — улыбнулась Света криво. — Вместе с тобой пока поживем на съемной во Львове.

За тобой все равно уход нужен будет после операции и пока лечение…

— Денис и во Львове найдет, — прерывающимся голосом от того, насколько ее тронул такой настрой и поддержка подруги, отозвалась, прижав глаза, пряча слезы. Шмыгнула.

— Ничего, зато мы прооперироваться успеем, а там… Там уже все равно, что он сделает. Даже если развернется и уедет, ты будешь живой… Влюбилась сильно, да? — понимающе, тихо спросила Света, тоже расчувствовавшись.

Тала только всхлипнула, прижав глаза основанием ладоней.

Кивнула. Не то чтоб хотела расклеиться, но эмоции совершенно вышли из-под контроля. Навалилось все: и страх от нависшего над головой диагноза, и эта необходимость срочно решение принимать, и нужда как-то вырваться из-под опеки Дениса и из его влияния тоже… И тоска за ним одновременно! Сильная, изматывающая, выгрызающая дыру в груди!

Вернуть бы себе хоть частицу своего «Я», над которым Денис явно жаждал полного контроля! Слезы вырвались, покатились по щекам, пришлось вытирать их ладонями, всхлипывая.

А еще ужасное чувство стыда, беспомощности, полного своего бессилия и… зависимости от окружающих, их доброй воли…

— Тала… золотко! — позвала Света, видя, как ее спрессовало. — Да ну и фиг с ним, если уверена, что бросит. Сами справимся, не в первый же раз, — попыталась успокоить ее подруга.

А Тале вдруг так стыдно стало за свою истерику, за то, что ломается, когда Света вон и против Шустова, которого и сама боится, готова выступить.