Сходняк

Пока вы тут водку жрали, в грязи валялись и скулили по поводу проклятых москалей, которые-де житья не дают, обдирают нас как липку, они обустраивали свою маленькую частную жизнь как могли. Обували-одевали, поднимали детей, помогали родне. Так может, в себе лучше покопаться, а не винить во всех грехах зажравшуюся Москву?

Карташ замолчал. Молчал и Зубков, разумеется, улыбаясь. Похоже, не улыбаться он не умел.

– Эй, Хамид! – крикнул олигарх. – Заснул там, что ли! Где гонг!"

"Незамедлительно последовал удар в гонг.

«Ну вот и прошел второй раунд, – констатировал Карташ. -Прошел, надо признаться, своеобразно».

– Бумкай еще раз, Хамид! – скомандовал Зубков. – Мы с москвичом проговорили и весь перерыв. Третий раунд!

Вместе с ударом гонга Зубков, не переставая лыбиться, двинулся к Карташу.

Алексей ощущал в себе разительные перемены по сравнению с самим собою в начале боя. Он завелся. Если до этого неунывающий алюминиевый весельчак его просто раздражал, то теперь Карташ испытывал к нему нешуточную злость.

«С-сука, игрушку нашел! Кеглю, мячик! Развлекух ему, падле, мало!» Нет, наверное, ничего мерзее, чем ощутить себя игральной картой-""двойкой"" в чьих-то руках; захочет – сбросит с рук, захочет – покроет козырем или вовсе сожжет на свече. И Карташу дико захотелось расквасить эту лыбящуюся физиономию. Ему вдруг припомнилась слышанная в каком-то телерепортаже боксерская поговорка: «Каждый панчер имеет свой шанс», что в переводе на человеческий означает – исход поединка может решить один удар. Черт с ним, пусть не решить исход поединка в свою пользу, но хотя бы вмазать от души, хотя бы разок, чтоб юшка хлынула...

Карташ броском сократил дистанцию, безоглядно вклинился в ближний бой и па-ашел молотить кулаками. Алексей лупил без всякой босксерской правильности, лупил отчаянно, размашисто, от души, в технике «как получится, так и получится», лишь бы влепить посильнее и поточнее... С поточнее выходило не очень. Половина ударов шла мимо цели – Зубков уклонялся, уходил, нырял.

Другая половина вроде попадала в цель, но пропадала без пользы, поскольку была блокирована перчатками и локтями.

Алексей понимал, что силенок надолго не хватит. Серия выматывала, особенно выматывали удары, в которые он вкладывал весь вес, а те удары летели в пустоту и за ними проваливалось все тело. Сознавая, что выдохся, Алексей вошел в клинч.

Карташ разобрал, что не только он тяжело дышит. Защита отразилась и на дыхалке Зубкова.