Сходняк

Только печень Карташ рефлекторно умудрялся прикрывать локтем, понимая, что повторный удар непременно и окончательно свалит его. Да и вообще, по всем канонам и разумениям, Алексей должен был уже свалиться, напропускав такую тьму ударов. Но он все-таки держался, хотя и исключительно на морально-волевых. Уж очень, прям страстно хотелось ему изловчиться и попасть еще разок в эту самодовольную харю. Правда, вместо хари, отмахнувшись, Карташ угодил олигарху в другое, более чувствительное место.

– Стоп! – закричал рефери и живым заслоном встал между боксерами.

"По правилам, боксер, получивший в пах, может взять перерыв до пяти минут.

Однако Зубков этим пунктом правил не воспользовался – видно, плохо все-таки получил. Олигарху хватило пяти секунд тайм-аута, после чего он снова бросился в схватку.

А Карташу пяти секунд было явно недостаточно, чтобы очухаться. И новый натиск Зубкова он выдержать не смог. После пропущенного бокового в висок у Карташа подломились ноги, мир качнулся, и Карташ загремел на пол.

– Бой закончен в виду явного преимущества... донесся до него приговор рефери.

– Хрена там! – услышал Карташ голос Зубкова. – Будем драться, как дрались во времена Рокки Бальбоа. Или нокаут, после которого боксер не может подняться, или угол боксера выбрасывает полотенце. Никакого полотенца я не видел... Во, гляди, Поп, поднимается наш Рой Джонс-младший. А ты говоришь – «финита»...

Карташ встал на одно колено. Левый глаз заплыл, вдобавок была рассечена бровь, и рассечение, видимо, было неслабым, судя по тому, сколь частыми каплями капала на ринг кровь.

– Слушай, зачем мы тебе понадобились, зачем притащил? Дурака повалять не с кем?

– Узнаешь, все узнаешь, москвич, – сказал Зубков, снова расплываясь в улыбке.

Этот растянутый рот Карташ спокойно видеть не мог. Он вскочил, размахнулся.

Это когда вокруг тебя гаснет свет, будто разом, одним рубильником, выключили огни над сценой. Или рингом.

Глава 6

Город воровского солнца

Пятнадцатое сентября 200* года, 19.41.

Как с него сняли перчатки, вытащили капу и унесли с ринга, Карташ не помнил. Так, какие-то крайне смутные обрывки, какие-то клочья, проносящиеся сквозь туман.