Сходняк

Все же Карташ перевернулся с бока на спину, высвободил из-под себя АКС – может, все же успеет вдавить спуск, когда увидит над собой противника и автоматное дуло... И не увидел ни того, ни другого.

Приподнявшись, Алексей обнаружил, что его противник лежит поблизости с разбросанными в стороны руками, с пробитым черепом, из которого толчками выплескивается на щебень кровь. «Это не я, – понял Карташ. – Я не успевал. Это Данил».

Алексей попробовал подняться на ноги. Не получилось. Раненая нога не держала.

– Л-ладно, – прошептал Карташ, вставил новый «магазин» и пополз.

Данила там, где он последний раз находился, видно не было, стало быть, проследовал прежним курсом, и теперь ему придется брать на себя двоих. Но и Алексей не собирался лежать в ауте, эдакой выброшенной на берег рыбой, закатывать глаза и стонать – «Санитара!» Пока еще есть силенки двигаться, он будет двигаться.

А потом он увидел Таксиста.

Гриневский несся, умудряясь замысловато петлять и не сбавлять при этом скорости, к человеку, который отступал в сторону туннеля и отстреливался.

Выходит, олигарх тоже полез в метро. За каким лядом, спрашивается?! Ему-то самому-зачем? Неужели окончательно крыша съехала? Или приспичило непременно самолично, и никак иначе, прикончить Фрола?

А на Гриневском был бронежилет, трофейный, ясное дело, но вот оружия в его руках Карташ не разглядел.

Й-о-о! Запредельной остроты боль пронзила раненую ногу, заставила выгнуться дугой позвоночник, разорвалась в глазах, на миг ослепив.

Когда спустя секунду-другую отпустило и Карташ пришел в себя, снова смог смотреть в ту сторону, где был Гриневский, то он увидел, как Таксист, сократив расстояние между собой и Зубковым метров до пяти-семи, с размаху бросает в спину олигарху короткий обрезок рельса, тут же падает на щебень и перекатывается под защиту каких-то труб и швеллеров.

Алексей пополз. С такой дистанции, да еще с одной действующей рукой, в которой автомат, он ничем Гриневскому помочь не мог. Надо подобраться поближе.