Сказание о Старом Урале

Денег у него тогда с собой не было, вот и велел мне в Невьянск за ними притопать.

Шанежка сел на постели. От удивления у него даже рот распахнулся настежь. В его отуманенной голове блеснул некий луч надежды...

– Зачем же ему эта осокинская заимка понадобиться могла?

– Про то он ничего не баял. Но сам-то я кумекаю, что старик ваш, верно, посылал туда сына насчет нашего медного богатимства дознаться.

– Когда ты его на заимку водил?

– Да вот уж боле двух недель нынче. Хворал я, потому и запоздал явиться. Вот тебе и рублевики!

– Шибко ли охота тебе рублевики обещанные получить?

– А то нет?

Шанежка шагнул было к пришельцу, но тот с опаской попятился.

– Саданешь ежели, сам сдачи получишь.

– Не врешь ли мне, дьявол нечесаный?

– А чего врать-то?

– На какую заимку молодого хозяина водил?

– Да к Егорке Сычу.

– Знаю. Он теперича с кем там живет?

– Как придется. В летнюю пору с ним мужики-сторожа живут, медную руду остерегают. А зимой больше вдвоем с девкой. У вас, я слыхал, тоже какая-то девка убегла?

– Тебе-то какое дело? Осокинским назвался, а про демидовское дознаться норовишь? Обещанные рублевики от меня получишь.

– А мне все одно, кто бы ни отдал.

Шанежка кинул на грязный стол два серебряных рублевика.

– Подбирай живо да мотай с завода. Лишнего при людях не болтай.

Пришелец не заставил себя поторопить. Спрятал деньги поглубже и ушел из избы.

Однако слова пришельца сильно взволновали Шанежку. Бражный хмель улетучился. Что мог искать Прокопий на заимке Егора Сыча? Дело показалось приказчику подозрительным, но гадать он ни о чем не стал, решил поскорее навестить заимку и узнать от Сыча, зачем наведывался к нему молодой Демидов.

* * *"

"Взмылив коней, Шанежка и четверо дюжих демидовских работников добрались до Пужливой речки после полудня. У двоих были с собой ружья.

Подъезжая к речке, разглядели с бугорка остроконечный верх караульной вышки.

Всадники спешились. Оставили лошадей на попечении одного из работников; Шанежка с остальными направились по тропе к заимке. Лесная тишина, наступившая после вчерашней бури, ободрила птиц: они несмело перекликались где-то высоко в шатрах елей, сосновых кронах и позолоченной листве берез.