Сказание о Старом Урале

Только одного не хватало им с женой для радостной полноты жизни – детей. Но и с этим постепенно свыклись; что ж, мол, всякому своя планида: в одних семьях – ребят девать некуда; в других – не дает бог ни единого...

2

Возле изб шарташской слободы цвели черемухи.

Темнота майского вечера была легкой и прозрачной. С озера порывами налетал ветерок, носил пряный аромат по всей слободе. В зеркало озера вместе с небом гляделся молодой месяц. Отраженный в недвижной воде, он походил на золотую серьгу, заботливо уложенную ювелиром в синий бархат.

Народясь под дождь, месяц только третий вечер выходил прогуляться, но по-настоящему светить еще не научился.

Лесное эхо издалека несло по воде глухие стоны обжимных молотов, как бы напоминая, что крепость Екатеринбург с казенным Верх-Исетским заводом всего лишь в семи верстах от озера Шарташ.

В это утро пришел в слободу старец странник, а людская молва о его нежданном приходе сразу взбудоражила слободу.

Говорили слобожане, что пришел старец из далеких мест исконной Руси с вестью о новом пророческом знамении.

Пришел разнести эту весть по лесному уральскому краю, по тайным убежищам, скитам и селениям староверов, именуемых, в честь реки Керженца, кержаками.

Нежданно для Прасковьи в тот же день раньше срока вышел из лесу с поиска Ерофей Марков.

В Березовском логу под корнями поваленной лиственницы извлек он из земли, прилипшей к корням, друзы изумруда с большими вкраплениями красного, как кровь, неведомого самоцвета.

С этой неожиданной находкой Ерофей без раздумья кинулся в Екатеринбург, к горному командиру Татищеву.

В крепости самого генерала не застал, отдал друзы прямо в руки Герасиму, памятуя строгий генеральский наказ приносить всякую редкость без замедления. Впопыхах, по лесной дороге в крепость, Ерофей нечаянно обронил котомку с харчами. Потому из крепости в лес не вернулся, пошел домой...

В темени вечера, когда молодой месяц любовался собственным отражением в Шарташ-озере, возле резного крыльца старостиной избы проблескивал между стволами и шапками черемух огонь «думного костра».

В его свете собрались обитатели слободы послушать сказание пришлого старца."

"Позади мужей, отцов и братьев, сидевших в кольце вокруг костра, тесно сгрудились женщины под сенью цветущих черемух. Им тоже было слышно каждое слово странника. Голос у него – без хрипоты и глухости, происходящей, как известно, от табачного зелья и казенного вина.

Пришлый старец сух, костист, высок.