Сказание о Старом Урале

Сотник Дитятко, мотая головой, нашептывал похвалы раскрасневшейся Анюте. Она боязливо оглядывалась на Семена, вздрагивая, когда Дитятко пытался тайком сжать ее руку. Катерина, прищурившись, слушала охмелевшего Ивана Кольцо.

Девушки подбегали к крыльцу, со смешками приглашая Митьку Орла на пляску. Он отмахивался недолго, подбоченился и отвесил поклон Серафиме. Ответным поклоном она приняла приглашение. На землю Митька с крыльца спрыгнул через ступеньки и ждал Серафиму в кругу хоровода.

Девушки звонко запели плясовую.

Зрители будто онемели. Серафима проплыла последний круг и, переведя дух, села на ступеньку, со смехом обмахиваясь платком.

Сотник Хромой Лебедь выскочил из-за стола, загудел надтреснутым басом:

– Да что же это, люди православные! Чать, и я умел плясать. Катерина Алексеевна, уважь старика, попляши со мной!

Семен и Ермак с поклонами стали просить Катерину «уважить».

– Стыда у вас нет, – отмахивалась та. – На смех хотите перед народом выставить. Девкой и то худо плясала!

– Уважь, Катерина Алексеевна. Сердце мое от обиды горем зайдется, ежели с тобой перед походом не спляшу.

– Ладно уж, посмешу, что ли, народ на старости!

Хромой Лебедь и Катерина рука об руку дошли до хоровода.

– Погоди, дай рубаху укорочу, а то ноги спеленает.

Под общий смех сотник заткнул подол рубахи за пояс и пустился плясать, прихлопывая в ладоши и дробно стуча каблуками.

Но настоящую пляску зрители увидели лишь тогда, когда Катерина, раззадорившись, поводя плечами, обошла первый круг. Она-то и оказалась самой искусной плясуньей. Ни одной девушке нельзя было соперничать с хозяйкой Камы. Хромой Лебедь, увидев мастерицу в танце, сам вертелся вокруг Катерины бесом, а под конец поднял свою напарницу на руки и бегом пронес до крыльца. Взрыв восторга был самым неподдельным и громогласным.

Садилось солнце, выстлав на реке густую полосу тени от городской стены.

Пиршество и веселье кончилось. Час отплытия настал. Гомон на берегу примолк. Опять все жители у воды. После молебна ратники молча занимают места на стругах. Кое-кого приходится поддерживать на сходнях. У сотников осипшие голоса, но хмель быстро развеивается. Везде прощаются. Даже у иных мужиков на глазах слезы."

"Ермак со Спирей Сорокиным на головном струге.