Сказание о Старом Урале

– Готовьте столы-те, атаманы-удальцы! Хлеб несите!

«Столы», впрочем, были давно готовы: кто настлал поверх двух бревен донный щит со струга, смастерив стол на десяток ватажников; кто принес со струга весло и уготовил себе стол на его широкой лопасти, кто припас строганую доску и уже с нетерпением постукивал по ней ложкой.

Острослов, кудрявый красавец и озорник, сотник Митька Орел последним подошел к своим ватажникам; заметил, что не хватает только самого атамана. Сотник слегка хлопнул кашевара по сухой, широкой, уже сутуловатой спине.

– Уху, кажись, варишь?

– Что ты, сотник? Нешто не видишь – сарацинское пшено в воде мочу?

– Поди, поспела ушица-то давным-давно?

– Попробуй. Язык в котел макни. А то больно смешлив!

– И то смешно, что в животах темно. Истерпелись!

– Обтерпишься, и в аду ничего!

– Ты, Бобыль Седой, у котла одним духом жратвенным сыт. А нам каково? Эвон, сотники с голодухи заспорили!

– О чем спор-то завели?

– Да все о том же. То ли к Строганову ягнятами плыть, то ли по Каме волками рыскать.

– Олухи! Того гляди, царские рати на хвост опять сядут. Небось недолго рыскать-то придется. Сорок восемь душ надысь под водой осталось, да целый струг, поди, одних увечных с нами. Лечу, лечу их, а поправка худая. В бой не скоро встанут. Волками рыскать! Атаман Ермак небось все ладом обдумал.

– Сам-то как порешил?

– Я к Строганову. С Ермаком. Куда иголка – туда и нитка.

Тем временем артельные пекаря принесли горячий подовой хлеб.

Его напекли на всю дружину во временных очагах, сложенных из берегового камня-известняка, глины и самодельного кирпича-сырца, наскоро просушенного на жарком солнце. Хлеб, как всегда, пекли про запас, на несколько дней – случай повторить долгий привал мог представиться не скоро. Вообще печеный хлеб бывал в походе редкостью: обходились либо размоченными сухарями, либо наспех сляпанными из сырой муки печенными на костре лепешками, а нередко ограничивались ложкой каши.

– Атаман идет! Ну, Бобыль Седой, кончай варево, да пора и за миски.

Атаман Ермак Тимофеевич, среднего роста, плечистый и коренастый, шел к ватаге в сопровождении дьячка Фомы, который был на голову выше атамана, но, странным образом, казался по сравнению с Ермаком маленьким и тщедушным. У Ермака – проницательный и пытливый взгляд больших карих глаз; чуть раздвоенная бородка с легкой проседью, прямой нос, высокий лоб в морщинах.