Скала Прощания. Том 2

Одна его рука обхватила Амерасу за талию, прижимая ее к себе, как если бы они были любовниками. Другой он медленно снимал шлем, открывая темную маску Ингена Джеггера.

– Нику’а! – громко позвал он. – Инва! Иди ко мне! – Глаза охотника горели алым огнем, отражая тлевшую кору огромного дерева.

Рядом со стволом ясеня поднялся огромный белый пес. Его обожженный мех почернел, разинутая пасть практически лишилась зубов. Шима’онари лежал неподвижно рядом с тем местом, где только что находился пес, в руке ситхи сжимал окровавленную стрелу.

Глаза охотника широко раскрылись.

– Вы его убили! – закричал Инген. – Мою гордость! Лучшего из всей своры! – Он выставил Амерасу перед собой и сделал несколько шагов к умиравшему псу. Голова Первой Бабушки бессильно раскачивалась из стороны в сторону. – Нику’а! – прошипел Инген, повернулся и окинул взглядом Ясиру.

Ситхи неподвижно стояли вокруг, их лица были запачканы кровью и пеплом, они молча смотрели на Охотника.

Рот Ингена Джеггера исказился от горя, он поднял взгляд к обожженным ветвям ясеня и серому небу над ним, продолжая прижимать к груди тело Амерасу, на лицо которой упали белые волосы.

– Убийство! – закричал он, после чего наступило долгое молчание.

– Что тебе нужно от Первой Бабушки, смертный? – спокойно спросила Ликимейя. Ее белое платье было испачкано пеплом. Она стояла на коленях возле упавшего мужа, сжимая в ладонях его покрасневшую руку.

"Инген посмотрел на нее как на давно забытую веху, которую видел в начале долгого путешествия. На его губах появилась жуткая улыбка, и он встряхнул тело Амерасу так, что ее голова несколько раз качнулась. Потом поднял окровавленный кулак, сжимавший собачий шлем, и помахал им, охваченный безумной радостью.

– Лесная ведьма мертва! – проревел он. – Я это сделал! Восславь меня, госпожа, я выполнил твой приказ! Он поднял вторую руку к небесам, позволив телу Амерасу, точно ненужному мешку, упасть на землю.

Сдавленный стон Саймона эхом раскатился в жуткой тишине Ясиры.

Инген Джеггер медленно повернулся. Он узнал Саймона, и рот Охотника изогнулся в кривой улыбке.