Скала Прощания. Том 2

Адиту выслушала его тираду с застывшим лицом, но ее большие золотые глаза широко раскрылись – однако в них не было страха. Когда Кендрайа’аро закончил, она спокойно ему ответила. Ее дядя снова повернулся к Саймону, сделал серию странных коротких жестов, изгибая пальцы и слушая размеренный ответ Адиту.

Кендрайа’аро глубоко вздохнул, постепенно им овладело противоестественное спокойствие, и он застыл точно каменная статуя. Лишь яркие глаза оставались живыми и горели на лице, словно лампы. Через несколько мгновений полной неподвижности он вышел из комнаты без единого слова или косого взгляда и беззвучно зашагал к выходу из дома Джирики.

Саймона потрясла сила гнева Кендрайа’аро, который он даже не пытался скрыть.

– Вы что-то говорили относительно нарушения законов?.. – сказал Саймон.

На губах Адиту появилась странная улыбка.

– Сохраняй мужество, Снежная Прядь! Ты Хикка Стайа. – Она провела пальцами по волосам, и это движение показалось Саймону удивительно человеческим, а потом указала в ту сторону, откуда появился ее дядя.

Они шагнули в солнечный свет. Комната также была из трепещущей ткани, но одна длинная стена поднята наверх, до самого потолка; далее гора уходила вниз на дюжину шагов, и там виднелась тихая спокойная заводь, которую образовала все та же река, широкий пруд с узким проливом, окруженный камышом и дрожавшими осинами. В центре с камня на камень прыгали маленькие красно-коричневые птички, точно победители на бастионах поверженной цитадели.

– Вечерами здесь замечательно стрекочут сверчки.

Саймон повернулся и увидел Джирики, который стоял в тени, в противоположном конце комнаты.

– Добро пожаловать в Джао э-тинукай’и, Сеоман, – сказал он. – Я рад нашей встрече.

– Джирики! – Саймон бросился вперед, не успев даже подумать, и заключил стройного ситхи в объятия. На мгновение принц напрягся, но сразу расслабился. – Ты так и не попрощался, – сказал Саймон и смущенно отстранился.

– Ты прав, – не стал спорить Джирики.

Он был в длинном свободном одеянии, сшитом из тонкой синей ткани, туго завязанном на поясе широкой красной лентой. Лавандовые волосы, заплетенные в две косы, спускались на плечи, на голове их скреплял гребень из бледного полированного дерева.

– Я бы умер в лесу, если бы ты мне не помог, – неожиданно сказал Саймон и смущенно рассмеялся. – Ну, если бы не пришла Адиту.