Скала Прощания. Том 2

Его едва не вырвало, но уже через несколько мгновений голод заставил схватить жука, быстро прожевать и поскорее проглотить. Жук напомнил ему мягкий упругий орех с привкусом плесени. Когда прошел час и ни одно из жутких предсказаний Рейчел не сбылось, Саймон начал внимательно изучать землю в поисках новых жуков.

Жуткая стужа в каком-то смысле оказалась даже хуже голода: когда ему удавалось найти и съесть пригоршню лютетравы, голод на время отступал, и в первый час утренней ходьбы у него ненадолго переставали болеть мышцы… Но после коротких мгновений, которые Саймон провел в первую ночь под одеялом из ветвей, его постоянно преследовал холод.

Саймону ничего не оставалось, как идти дальше. Поэтому в недолгие и мучительные светлые часы с того мгновения, как затекшее тело заставляло его покинуть импровизированную постель, до момента, когда солнце уходило с грязного серого неба, он, почти не останавливаясь, брел на юг. Ритм его шаркающих шагов стал таким же неотъемлемым фактом цикла жизни, как усиливавшийся и стихавший ветер, восход и заход солнца или снежинки, падавшие на землю. Саймон шел, только так он мог сохранять тепло, шел на юг, потому что смутно помнил слова Бинабика о том, что Скала Прощания находится в лугах за Альдхортом.

Он шел еще и потому, что во время остановок у него возникали диковинные, пугающие видения. Иногда он видел лица в кривых стволах деревьев или слышал голоса, повторявшие его имя или имена незнакомцев.

Но главная причина, по которой Саймон продолжал идти, состояла в том, что ничего другого он делать не мог. Он знал, что если перестанет двигаться, то умрет – а он еще не был готов умереть.

Жук, не беги, не спеши.Горький вкус, все равно, все равно.