Ситка

— Кажется, — сказал Уокер, — благодаря тебе мы получили несколько новых союзников, и несомненно, наши сторонники воспользуются твоими аргументами. Какие у тебя планы?

— Завтра уезжаю. Мне надо думать о «Сасквиханне». — Он взглянул на Уокера. — Когда, ты думаешь, все будет закончено?

— Ты о покупке Аляски? — Уокер пожал плечами. — Конгресс редко что-нибудь делает быстро, Жан, к тому же, у этого плана есть враги. Некоторые считают, что мы зря потратим деньги, а генерал Бен Батлер угрожает сорвать ратификацию, откопав какие-то давние претензии к России.

— Понятно. — Жан встал. — Роб, я напишу тебе из Сан-Франциско. Мне не терпится вернуться домой.

— Ты сказал, княгиня Гагарина возвращается в Ситку?

— Я беспокоюсь, Роб. Я тоже должен быть там. Если Зинновий решил рисковать всем и стрелял в Ротчева, он не станет колебаться, если потребуется уничтожить их обоих. Как ты говоришь, политика — дело неспешное, и хотя княгиня передала царю отчеты своего мужа, могут пройти месяцы, прежде чем кто-то что-то сделает.

Секунду оба смотрели друг на друга, затем Уокер положил руку на плечо Лабаржу.

— Жан... будь осторожен.

— И ты тоже.

Когда Жан вышел на улицу, шел снег — легкий, нежданный снег, который таял, опустившись на мостовую. Лабарж быстро скрылся в темноте.

Роберт Уокер вернулся в свой кабинет. Теперь он мог действовать, теперь у него были факты, цифры, аргументы.

Итак, завтра...

Глава 34

Барон Эдуард Штокль прибыл из Санкт Петербурга в Нью Йорк 15 февраля 18967 года. Поправляясь от серьезной раны ноги, он оставался в Нью Йорке две недели, однако за это время успел связаться с Робертом Уокером. Он приехал, чтобы подготовить соглашение о продаже Аляски.

Проект договора был представлен кабинету министров 15 марта, а 29 марта Штокль получил известие от царя, что договор одобрен.

Пока «Сасквиханна» готовилась к выходу в море, Жан Лабарж прочитал в газете «Альта Калифорниан», что договор «вряд ли будет обсуждаться на нынешней сессии сената, скорее всего его отложат до следующей зимы».