Ситка

Первым оказалась дарственная на небольшое поместье в Польше, это место он хорошо знал. Он взглянул на дату и увидел, что срок дарственной наступает через несколько дней и что документ вступает в силу только в том случае, если его представит в поместье лично полковник Ковальский.

Он криво усмехнулся. «А если меня убьют?..» Ответ был очевиден. Ковальский пожал плечами. Неважно. Его не убьют. А вот он не в первый раз убьет человека по заданию.

Глава 31

Место для дуэли выбрали в предместье Санкт Петербурга недалеко от небольшого замка.

Вызов на дуэль был явно подготовлен заранее. В компании Новикова, который был другом Елены и всей семьи Ротчевых, Жан пошел в модное кафе. Через некоторое время туда вошли несколько русских офицеров, и, проходя мимо их столика, один из них нарочно толкнул Жана. Затем этот офицер повернулся и, глядя в глаза Жану, произнес: «Свинья!»

Новиков хотел вмешаться, но увидел, что Лабарж улыбается.

— Свинья? — переспросил он. — Как поживаете, господин Свинья? А меня зовут Лабарж.

На мгновение русский застыл, к его лицу прилила кровь. Затем кто-то засмеялся, и его лицо исказилось от гнева. Он поднял руку, чтобы дать Лабаржу пощечину, однако Жан был не в том настроении, поэтому он ударил первым, быстро и сильно. Ковальский, полуоглушенный, упал на пол.

В кафе воцарилась тишина. Офицеры, пришедшие с Ковальским, были шокированы.

— Пошли! — прошептал он. — Нам нельзя здесь оставаться. Быстрей! Новиков сразу узнал Ковальского, ему была известна репутация лейтенанта. Граф понимал, что ссора спровоцирована и должна закончиться узаконенным убийством.

Жан направился к выходу, когда Ковальский, шатаясь, поднялся на ноги.

— Подождите! — хрипло прокричал он. — Пождите, черт вас возьми!

Лабарж повернулся к нему лицом. Ковальский выпрямился.

— Мои секунданты...

— Пришлите их. Пришлите, полковник, и я повторю то, что говорю вам сейчас. Если вы вызываете меня на дуэль, выбор оружия остается за мной, а я выбираю револьверы на расстоянии тридцати шагов. По команде мы идем навстречу друг другу и кончаем стрелять лишь тогда, когда один из нас не будет в состоянии продолжать."

"Ковальский хотел было что-то сказать, но не смог. Все шло не так, как он надеялся.