Синий вирус любви

Хотя бы ночью.

— Вы не романтик, — я не смогла удержаться от укола.

— Военные часто имеют дело с опасностью, и даже тот романтизм, что был в нас, быстро дохнет. Поэтому вы правы, совсем не романтик, — равнодушно подтвердил драг.

Иногда я сомневалась, способен ли испытывать чувства Алек Стоун — выдержанный, спокойный и волевой даже в критических ситуациях. Нормально ли это для гуманоида? Надо же как-то выражать эмоции. Может, ему помогают тренировки?

В размышлениях я незаметно для себя собрала оборудование, и мы двинулись в обратный путь.

— Сколько еще до станции? — спросила, поежившись.

Скафандры разрядились, когда мы еще складывали оборудование, а в северной части материка в ночное время температура далека от комфортной. Драг заметил мои ужимки и прибавил температуру в кабине.

— Еще минимум два часа. Это один из самых отдаленных объектов, даже при нашей скорости дорога довольно дальняя.

— Хорошо, что работа на нем окончена, больше ехать не придется. Как же тяжело на еще не обжитых планетах, — устало заметила я.

— Так всегда было. Сначала люди осваивали континенты, потом системы. Теперь вот все дальше и дальше колонизируем космос.

В машине воцарилось уже привычное молчание. Каждый думал о своем, автопилот нес нас по пересеченной местности, рассекая ночной мрак. Периодически над нами пролетала какая-то живность, заставляя вздрагивать.

И только я подумала, что хоть в этот раз все прошло спокойно, как сработал закон подлости, единственный незыблемый во всех уголках Вселенной. В космоавтокар ударилось крупное животное, упавшее сверху, в ту же секунду стекло входной двери разлетелось, засыпав лицо осколками.

Машина резко остановилась, заставив тела по инерции вписаться в панель управления, — повезло, что не перевернулись. Грудная клетка от удара болела, и я старалась облегчить боль, отдышавшись.

— Виктория, вы как? — Стоун, развернув меня к себе, всматривался в лицо.

— Вроде цела. Что произошло?

— В нас кто-то врезался. Возможно, животные в небе сражались, и это был проигравший, — предположил полковник.

— Не мог он проиграть где-нибудь в другом месте? Ну почему именно мы? — едва не взвыла.

— Вопрос по делу, но он останется без ответа.