Сирийский рубеж 2

Судя по голосу, парень сильно устал, но с трудом скрывает радость от предстоящей эвакуации.

— 201-й, вижу вас. Побыстрее. У нас два 300. Тяжёлые.

Прошли ещё между двух сопок. Очередной обстрел с земли, но пули только слегка задели фюзеляж. Несколько ударов пришлись на правый борт кабины, но внутрь не прошли.

— 7 километров. Вижу просеку. Готовлю площадку, — доложил Тобольский и начал отворот вправо, чтобы выполнить облёт.

Опасно кружить сейчас над площадкой, но не прикрыть спецназ нельзя.

— Вираж вправо, — ответил я и начал разворачиваться от большой скалы слева.

В блистер начали попадать не только насекомые, но и сухая трава. До поверхности земли совсем немного, что щекочет нервы всем.

Выйдя из разворота, я заметил, как Тобольский пускает НАРы, резко выходя из атаки.

— Много бармалеев. Буран, я 201-й, обозначьте себя, — сделал он очередной манёвр.

— Ведём бой. Накрыли! — перешёл на крик командир группы.

— 2-й, забираем сейчас. Очень быстро, — дал команду Тобольский.

— 1-й, понял, — ответил я, развернув вертолёт в направлении просеки.

Заходить нужно с ходу, чтобы как можно меньше быть перед боевиками.

— Слева бьют! — громко сказал Кеша, когда одна из пуль пробила его блистер.

Я начал гасить скорость. Двигатели загудели, а сам вертолёт начал затормаживаться. Внизу была видна большая поляна, на которой залегли несколько человек, занявшие круговую оборону.

— Буран, я 202-й. Сажусь рядом, — произнёс я в эфир.

Уходить парням некуда. Со всех сторон из лесопосадок стреляют боевики, не давая им опомниться.

Тут же над головой пролетел вертолёт Тобольского, ударив по одной из лесополос НАРами. Несколько разрывов и вверх моментально начал подниматься серый дым.

— Высота 40, скорость 50, — проговаривал по внутренней связи Иннокентий, пригибаясь в своём кресле.

— 2-й, подходят ещё. Захожу на повторный, — произнёс в эфир Олег Игоревич.

Краем глаза я заметил, как из леса выехали несколько автомобилей и начали стрелять. Несколько попаданий пришлись в правую сторону.

Град попаданий по вертолёту был мощным. Такое ощущение, что стальные комары впиваются в обшивку фюзеляжа. Совсем немного осталось до посадки.

Но для нас было уже поздно.

— Пуск! Слева пуск! — услышал я в эфире громкий крик Бурана.

Мощный удар в левый борт и вертолёт начало закручивать. Кабина начала вращаться, как и пространство за ней."

"Горы, лесопосадка, степь — всё слилось в одно целое.

Я помнил, что слева от нас были скалы.