Сирийский рубеж 2

Зачётный полёт, так сказать, — ответил я, расстёгивая штаны.

Девушка фыркнула, а я подошёл к ней ближе и крепко обнял. Удивительно, насколько быстро мы с Антониной перешли от взаимных подколов к страсти и нежности.

Так и хочется больше не уходить из этого кабинета. Чувствовать тёплое дыхание, биение родного мне сердца и вдыхать аромат чудесных волос Тоси.

После встречи с Белецкой и непродолжительного сна, я начал готовиться к вылету.

В назначенный час всё было готово. Снаряжение в виде моего самодельного жилета и автомата надето, а Кеша полностью пересчитал все возможные варианты с маршрутом.

— Мы пройдём вдоль вот этой речушки. Название… Нахр-эль Асси. Затем выйдем к отметке… а, неважно какой, — махнул рукой Кеша, когда мы подошли к вертолётам.

— По ушам получишь. Как это неважно?! — сказал Тобольский, поправляя подшлемник на голове и убирая в карман обновлённый маршрут.

Именно его ночью Олег Игоревич передал представителю конторы. Как он и просил, лично.

— Да потому что тут этих сопок, вершин, отметок и прочих неровностей огромное количество.

— А ты не путай, Кеша. Мы ведь на тебя надеемся, — ответил я Петрову.

— Знаю. Всё будет хорошо, командир, — заверил меня мой лётчик-штурман.

Тобольский пошёл к своему Ми-28, оставив нас одних.

Из нашего вертолёта вышел бортовой техник, поправил комбинезон и направился ко мне с докладом.

— Сан Саныч, а экипаж нельзя менять? — спросил Кеша.

— А чем он тебе не нравится? — уточнил я.

Но за спиной Петрова уже раздались тихие смешки и расстроенные выдохи техников.

— Это ж Хавкин, — шепнул Кеша.

— Представь себе, я знаю. А проблема в чём?

Как бы я хорошо ни относился к Петрову, но его претензии к Хавкину мне пока непонятны.

— Товарищ майор, вертолёт готов. Таки совсем готов. Просто брильянт чистой воды, — с улыбкой доложил Хавкин.

— Спасибо, Миша, — ответил я, пожимая руку бортовому технику.

— А что за выкрутасы у нас тут? Уже семь на восемь, почти три часа, а мы уже в воздух. Вообще не в ажуре так просыпаться, командир…

Это было только начало речи старшего лейтенанта Михаила Хавкина.

— Миша, ты давай поменьше говори и побольше делай. Нам ещё лететь, а ты сейчас устанешь от столь объёмных разговоров, — возмутился Кеша.

Хавкин зацокал языком.

— Иннокентий, вы меня заставляете кинуть брови на лоб. Угомоните свои таланты, я ещё вам фору дам по выносливости.

Надо заканчивать этот трудный разговор представителей двух миров.

— Так, оба убавили громкость.