Синекура

Олег рефлекторно подхвативший бумаги и отошедший с ними от стола, с перекошенным лицом смотрел на Диму, побагровев от усилий, чтобы не рассмеяться. У него даже очки запотели. Я перевела взгляд на гневного Рыжкова.

— Диман, братан, ты чего? — осведомилась я, оскорбленно глядя в пылающие злобой глаза и переводя взгляд на его красную маковку от которой он убрал руки. — Ты действительно считаешь меня шестеркой, которая заложит тебя Адриану? После всего, что между нами было? Мы же столькое вместе прошли! Я на тебя блевала, ты меня на ручках носил, я тебе черепушку вскрывала, а ты такое говоришь! Не брат ты мне, морда огуречная! — в сердцах бросила я, с удовольствием глядя, как еще сильнее багровеет его лицо и мысленно подбадривая его для выхода на арену.

И звание «терпила года» уходит к Рыжкову, с такой силой бахнувшему за собой дверью, что стены затряслись.

— Чего ты тормозишь, бумазейки давай, — глядя на Олега потребовала я, опускаясь обратно в кресло и пригубив кофе.

Мы с ним увлеченно составляли варианты, Рыжков вскоре вернулся и сел от меня подальше, негромко разговаривая по телефону.

— Вика.

Голос Гены. До пиздеца напряженный, мгновенно заморозивший рабочую атмосферу. Рыжков тут же отключил звонок и посмотрел на него. Как и Олег. Рефлекс. Рефлекс людей Адриана, когда они внимательно слушают его слова, даже если они переданы через кого-то. Ощущение провала в груди и четкая ассоциация с тем моментом, когда я впервые увидела стаю, в своем доме, в день убийства Артема.

Я посмотрела на Гену, глядящего в пол, стоящего все так же у окна и он негромко произнес:

— Адриан приказал забрать твой телефон и привезти тебя в офис страховой. Немедленно.

Мороз по коже, дыхание сбилось. Он смотрел на меня и видел, что мне страшно. Что мне очень страшно.

— Почему? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Это все, что он сказал.

Приказал.

Ледяными пальцами протянула ему мобильный. Гена стоял и сжимал его. Велев Олегу расплатиться, пошел на выход. Я на деревянных ногах за ним.

Атмосфера в салоне автомобиля давила. Мертвая тишина. Хищники. И я снова на заднем сидении, только на это раз ни Гена, ни Дима не разговаривали. И они уже не были моими людьми.