Синекура

Сейчас я за плечом Адриана и больше никто не вынудит врачей лгать, потому она сказала именно это и именно так. Я отвела взгляд, она тоже. Адриан с каменным ебалом молчал рядом.

Она кашлянула, очевидно, тоже вырываясь из того дерьмового дня и посмотрела на Адриана, стоящего рядом с нами и глядящим мне в лицо. Быстро проговорила, достав мобильный и набирая сообщение:

— Я до шести, постараюсь пораньше. Документы подписала, все собрала. — Наташа протянула ему папку, которую взял и оглянулась на лабиринт, выискивая взглядом дочь и подзывая ее жестом.

 — Фигню химическую ей не покупайте, только аллергия сошла. — Присела на корточки, обняла Вику и, чмокнув ее в щеку, серьезно глядя в ее глаза произнесла, — слушайся папу и тетю Вику, не хулигань. И не бей слабых и глупых, сколько раз говорила. Хорошо?

Она покивала серьезно глядя ей в глаза и, получив коктейль принесенный камрадом, поблагодарила его и направилась к зоне столов с диванами придирчиво разглядывая пострадавшую плюшевую свинью. Адриан отвел от меня взгляд, передал папку камраду, направившемуся на выход и снова посмотрел на меня, упрямо глядящую в сторону.

Все сопоставил и понял. Хули, умный же. Перевел взгляд на Наталью, отвечающую на пришедшее сообщение и ровно произнес:

— Могут позвонить с консульства, хотя не должны. Визу сегодня-завтра откроют. Я думаю, там останемся дня на три, не больше. По времени вылета скажу как точно известно станет, мы заедем за Викой.

— Угум, я поняла, — кивнула она и, посмотрев на меня, вежливо улыбнулась, — до свидания.

Я попрощалась и она пошла на выход, а мы к столу, где сидела его дочь, сучившая ногами, потягивающая коктейль и пытавшаяся приделать оторванный глаз игрушке. По дороге, пытаясь отвлечься, я хотела с ехидством спросить, но получилось неуверенно:

— Наталья правда назвала тебя Яшей, или мне послышалось?"

"— Адрияша. — Едва заметно усмехнулся, — сначала называла так, когда конфликтовали, потому что меня это раздражало. Потом я перестал обращать внимания, а у нее вошло в привычку.

Не смей так говорить.

— О, я придумаю что-то поинтереснее. — Прыснув, пообещала я.

— Не сомневаюсь, жирный кот. — Кивнув, улыбнулся, отодвигая для меня стул.

И внутри стало чуточку спокойнее.

Он знал о ней все. Расспрашивал о садике, подготовке к школе, двух ее ухажерах, которые никак не добьются ее сердца «потому что они же глупые, папа! Женя читать не умеет, а Ярик и считать даже, ты представляешь! Мне не о чем с ними разговаривать».