Sindroma unicuma. Эпилог

Не скрипела, не продавливалась под весом. А еще Мэл с комфортом раскладывался на своей половине. Он перестал обнимать меня, как раньше, и отодвигался во сне к краю, потому что я непроизвольно прижималась, а ему хотелось простора.

И чем дальше, тем сильнее становилась антипатия к новой кровати, отобравшей у меня Мэла. Он восхищался легким одеялом, мягкими подушками, пружинным матрасом. А мне стал нравиться диван, который я прежде игнорировала. Хотя бы потому, что он вдруг оказался уютным. И плевать, что тесным.

Каждую неделю Мэл исправно переводил на мою карту пять тысяч висоров. Когда я заикнулась, что можно сократить сумму в два, а то и в три раза, он удивился:

— Эвка, ты первая женщина, которая говорит: «Давай поменьше денег». Я думал, буду вечно в долгах как в шелках. Рассчитывал отстегивать то на шубку, то на браслетик, то на сережки…

— Я не ношу сережки, — ответила с обидой.

Ах, значит, в сравнении с бывшими пассиями выгляжу тетерей и рохлей? Другие раздевают своих мужчин до нитки, а я, наоборот, беспокоюсь о Мэле, который работает от зари до зари, чтобы оплачивать мои капризы.

При очередной встрече Вива промыла мозги:

— Бабло, которое отстегивает Мелёшин, направлено на то, чтобы ты вылизывала себя с головы до ног. Он хочет видеть возле себя идеал, которым можно похвастать.

— Я не скаковая лошадь, чтобы мной хвастать!

Понимай, как хочешь. Но ты должна соответствовать его представлениям.

И тогда я не выдержала.

В ту же копилку добавилась неудовлетворенность из-за катастрофической нехватки тактильных ощущений. Мне было важно чувствовать Мэла рядом и прикасаться к нему, а новая кровать отдалила нас друг от друга.

Вернувшись с работы, Мэл увидел меня, валяющуюся на диване в выцветшей футболке и в трениках с оттянутыми коленками, без прозрачного макияжа и укладки. Я почитывала книжку и грызла яблоки.

— Привет. У нас ПМС? — присел он на краешек дивана.

Смотри-ка, специалист по пэмээсам. Доктор Пилюлькин. И ведь прав.

— Примерно так. Стопятнадцатый предложил устроиться лаборанткой.

— Нет, — заявил Мэл, поднявшись. — Никаких лаборанток. Никакой работы. Забудь.